Евгений Антипов (anti_pov) wrote,
Евгений Антипов
anti_pov

Categories:

БЕЛЫЙ ВЕНЧИК, КОНСТИТУЦИЯ И 22 АПРЕЛЯ

КО ДНЮ ПОЭЗИИ


И. Заболотский. "Чапаев" х.м.2019.

Мой маленький друг. Помнишь песню про орленка? Орленок-орленок, взмахни опереньем — про юного борца с врагами. А дело Синявского-Даниэля? Понятно. Трудно с вами, с поколением next.

В общем, были такие — Синявский и Даниэль. Филологи. Иногда публиковались. Синявский — как критик, Даниэль — как переводчик. Но черт их дернул в 1965 году публикнуться с прозой за границей. Получилась вроде как измена родине. Поднялся визг, Запад подлил масла в огонь и филологов посадили. Советское писательство встало на защиту собратьев по перьям. Так оно и возникло, диссидентское движение.

С какого боку здесь орленок-орленок?

С такого, что написал эту возвышенную песню, выйдя из горнила атак и едва отряхнув пыльный шлем, Даниэль-старший, папа Даниэля-Синявского. Называлась она на идиш «Адлерл» и звучала в пьесе «Зямка Копач». Зямка — имя, Копач — фамилия. Пьеса воспевала мужество Ленина и Красной армии в целом, но юным героем пьесы был как раз Зямка Копач. Условным прототипом которого стал малолетний Юлик Даниэль, будущий диссидент и сиделец. Пьеса оказалась популярной в молодежно-революционных кругах, Яков Черняк даже перевел ее на русский. Песня же начиналась словами «Орленок, орленок — могучая птица». В другой версии, которую сделал другой Яков — Шведов, — начало было изящнее и романтичнее: «Орленок, орленок, взлети выше солнца». Впрочем, русскоязычный вариант пьесы, утратив, вероятно, флер сакральности, молодежно-революционным кругам был уже не интересен. Но в конце 1950-х вышел мультик, песня получила новый импульс и благополучно прижилась в идеологически правильной, хоть и очень стерильной среде. До самой перестройки пионеры пели эту песню, в едином порыве вытаращив глаза.

Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. Ведь юный орленок — символ героической борьбы за советскую власть. А он же, но взрослый — символ героической борьбы против советской власти. Еще больше нам не дано предугадать, как повернется сама история. Поскольку дело не в конкретном орленке, а в советской власти, которая после принятия Конституции 1936 года многих пернатых хищников почему-то уже не устраивала.

О связи между этими событиями — принятием Конституции и последовавшими метаморфозами — никто никогда не говорил. А зря.

Дистиллированная история СССР безвкусна, но в естественном виде неприемлема для слабого организма — уж очень много там невероятных примесей.

Тем не менее, некоторые вкусовые оттенки сохранены в художественной литературе. То есть, из нее, из художественной, можно узнать что-то психологически достоверное не только о событии, но об историческом фоне, который затерт временем да плакатной патетикой.

Вот, «Двенадцать» Блока, хрестоматийное произведение. Вроде бы, воспевающее онтологическую миссию революции: в белом венчике из роз — впереди Иисус Христос. Христос, правда, в процессе страстных декламаций сразу же стал матросом, но тема онтологической миссии осталась. И даже не миссии революции вообще, а конкретно большевиков, поскольку антураж осенне-зимний, а написана поэма-то в январском Петрограде 1918-го. Ключевой момент сюжета: патруль, состоящий из урок, что откинулись с зоны под керенскую амнистию, видит в темноте конку — эй ты, а ну стой! Пиф-паф. Конка уехала, а грохнули, оказывается, Катьку толстоморденькую. Петька опечален — ведь это зазноба евонная, ох, бывало, и любил же он ее! Ну да ладно, другую найдет. Идут, революционный держат шаг — неугомонный не дремлет враг. А кто враг-то? — Всегда стеснялся спросить любознательный школьник. — Тот, кто на конке уехал? Или бабка, причитающая о транспарантах, или длинноволосый писатель, что на бочке ораторствует, или пес голодный и безродный?

Какая разница, все враги. Сохранилась инструкция, на основании которой этим патрулям надлежало расстреливать злостных прохожих. Содержит список 20 пунктов, из них самый трогательный «по подозрению». Типа, «что-то не нравится мне этот гусь». Зато в другом пункте четко: если наличествует оружие — расстрел на месте. Однако если этот с оружием говорит, что он большевик — поцеловать и отпустить. Все по-справедливости.

Даже ранний Пастернак, который графоман неимоверный, неожиданно отозвался из Москвы отличным стихотворением про матроса. «Матрос в Москве». Про это стихотворение обычно помалкивают, а если вспоминают, то лишь затем, чтобы объявить его неудачным. А оно-то на уровне лучших стихов Антокольского:

Был юн матрос, а ветер юрок:

Напал и сгреб,

И вырвал, и задул окурок,

И ткнул в сугроб.
Пастернаковсий матрос вылеплен рельефно и эффектно, но болтается по улицам просто так, его, видите ли, тошнит, а блоковские ходят осмысленно, у них классовая ненависть.

Литература — это не только индикатор социальных процессов, это и маяк для них же. Например. С 1928 года начинается публикация романа Шолохова «Тихий Дон».

О чем роман? О казацкой, вроде бы, жизни. Начинается издалека, с деликатными историческими аллюзиями, быт, нравы, ловля в реке каких-то кашалотов — как бы намек на сытную дореволюционную жизнь. Но ярче всего — о Гражданской войне. О ее сути. В которой невозможно сориентироваться. В реальности же — на примере обычной станицы, — борьба за светлое будущее выглядела предельно просто. Причем, простота не вносит ни малейшей ясности. Надо отметить, что в казачестве не существовало ни сословного разделения, ни имущественного расслоения, общество светлого будущего там было отчасти построено, причем, задолго до революции. А главный герой романа во время Гражданской войны мечется. Казалось бы, чего метаться: белые плохие, красные хорошие, встань на правильную сторону и живи в нужном направлении. А тот, видно, не подкован, мечется. Дела же в станице складываются так. Заехал в станицу условно Степан и — к Нюше своей, условной. Спрашивает ее родственников, где Нюша? Родственники отвечают, ты чего, Степка, забыл, как Нюша за Прошку вышла? Степан все помнит, поэтому в сердцах еёную семью и порубал. Да и не Степка он нынче — у него в подчинении восемь лошадей с пьяными вусмерть хлопцами. А чтобы закрыть тему, порубал заодно Степан и семью ненавистного Прохора: Гражданская война научила не миндальничать. Порубал, значит, и поскакал навстречу восходящей заре. Но через месяц в станицу Прохор наведался, видит куски мяса, не доволен, возмущается. Он тоже командир батареи — небольшой батарейки, — но тоже не кто-нибудь, а командир боевой единицы противоположного характера огневых действий. Пошел, короче, семью Степкину порубал, включая малолетних. И поскакал навстречу заре. Но когда справедливость восстанавливал, в запальчивости бабку Аглаю покромсал, а она-то совсем не при делах, она на чай к соседям заглянула. Бабка старая, спору нет, но приходится мамашей Дормидонту Хренову, и тут уже задет характер Дормидонта. Или, вот, братья Разгуляевы одновременно с разных сторон на денек прибыли: сначала все нормально, поприветствовали друг друга обниманием, несмотря на идеологическую платформу, а как выпили, как за философию схлестнулись... Гражданская так и протекала: убивали, кто сколько сможет. Благо, оружие под рукой, все ограничения сняты, а под любой поступок при маломальских навыках можно потом базу подвести.

Начинается роман с эпизода, как, спасая жену от смерти — еще в эпоху самодержавия, — казак жену не спас, но, уделав виновника, получил 12 лет каторги. Закон есть закон. А во время Гражданской людей вырубали уже населенными пунктами. Те вырубали и эти. Вырубали просто так. Эх, мать вашу! — и вырубали. Случайные трупы исчислялись тогда миллионами, но происходит сей исторически обусловленный процесс безнаказанно.

Когда этический окрас повествования «Тихого Дона» был идентифицирован читателями журнала «Октябрь», стали появляться палки в колесах. Автор был уличен в плагиате. Роман, оказывается, был взят из полевой сумки белого офицера, а из этого следовало, что роман, как минимум, враждебный. Были анонимные звонки в издательство. Одна гражданка грозила судом, потому что узнала произведение сына. И ведь не боялась, карга белогвардейская, грозить судом советскому издательству. Хотя подлинных авторов оказалось так много, что аргументы в пользу плагиата давали в сумме крепкий ноль, через год публикацию останавливают. Принцип «кому выгодно» указывает на Троцкого, конкретно на события 1919 года в Вешинском районе. Но подключился РАПП (Союз писателей), а Троцкий на данный момент всесильным уже не был, публикацию возобновили.

Впрочем, и основания для серьезного недоумения тоже имелись: двадцатилетний помощник бухгалтера заготовительной конторы № 32 с четырьмя классами гимназии — его даже на подготовительные курсы Рабфака не взяли, — пишет масштабное полотно с художественным вкусом, прекрасно выстраивая композицию и точно дозируя драматургию.

Но ведь и в полевой сумке не просто найти три тысячи рукописных страниц.

В общем, если у Шолохова был мудрый литературный консультант, то и пиарщик у него был столь же мудрый: лучшей рекламы, чем скандал, еще никто не придумал.

Публикация первой части «Тихого Дона» продолжалась до 1932 года. В этот же период пять раз переиздается «Конармия» Бабеля. О чем «Конармия»? О том же. Гражданская война, кровища, хаос, абсурд. То есть — враждебная она, «Конармия». Командиры коня не поделили — тот, кому гнедой не достался, из партии вышел. И от классовой борьбы, бе-бе-бе, отказался. А захочет, может к белым переметнуться. Минуточку, а как же идеалы? Да не было никаких идеалов. Шолохов с Бабелем все рисовали с натуры. Идеалов не было.

За что воевали белые? За царя? Нет, они же его и свергали. А за что? Красные воевали за светлое будущее, это известно. А белые, выходит, за темное? Белые восклицали: мы за единую и неделимую Россию! А красные — за множественную и делимую?

Воевали, чтобы победить. Как шииты и суниты. Только у красных была партия большевиков с величественным вождем, а у белых ничего и никого.

Кстати, за 1918 год — с февраля по декабрь — ротация в Красной армии, а говоря проще, дезертирство, выражалось цифрой 1.761.105 человек. Если учесть численность РККА, получается, что каждый призванный тогда в Красную армию, из нее сбежал. Шибко уставал народ от народной крови, злобной надобности никак не разумел и не хотел гражданской войной заниматься. Так что она только за счет латышей и держалась. Эти расстреливали кого угодно, без вопросов, не моргая и в любых количествах.

Ну ладно, Шолохов и Бабель — новая литература нового государства, но в 1935 году издаются «Бесы» Достоевского. А его-то зачем извлекли из XIX века? И, кстати, о чем они, «Бесы»? О том, что в революции не все так однозначно, что революция, как монета, имеет две стороны — подлость подонков и глупость балбесов. Очень своевременная книга. И — надо же, — «Петербург» Андрея Белого, который ровно о том же, переиздается синхронно с «Бесами». А до этого — переиздавался синхронно с началом публикации «Тихого Дона». А до этого переиздавался синхронно с трауром по Ильичу. И зачем так часто, ведь «Петербург» — литература тонкая, для ценителей витиеватостей, а в широких массах, пожалуй, не популярная?

Витиеватая, не популярная и враждебная.

В преддверии же Большого террора в «Новом мире» начинается публикация второй части «Тихого Дона». Будто на казаках свет клином сошелся.

Впрочем, клин имел место быть, если учесть, что 24 января 1919 года главой Советского государства казачество было приговорено к поголовному уничтожению. Сегодня кто-то может воскликнуть про фальшивку, но циркулярное то письмо в научный оборот вошло с 1969 года, а тогда никому и в голову не приходило государственные документы подделывать.

В общем, в преддверии Большого террора печатается вторая часть «Тихого Дона».

Это подросшему поколению дидактично, но со странными художественными коннотациями напомнили, как дело было. Тиран же откровенным вектором обозначает свои тиранические планы: «Мы должны освободить партию от хозяйственной деятельности». То есть отстранить большевиков от власти, оставив им политинформацию. И самым диктаторским образом принимает Конституцию, по которой равные гражданские права получили все, в том числе и бывшие классовые враги, ранее лишенные избирательных прав.

Одинаковые права в отношении государственной службы были предоставлены всем россиянам независимо от их происхождения еще в 1906 году, а большевики снова ввели сословный принцип, подкорректировав его по-своему.

Результаты суггестивного воздействия художественной литературы были. По крайней мере, при желании так можно трактовать одно странное событие, положившее начало веренице глуповатых, но ярких акций, растянувшейся на 80 лет.

...Как-то в марте 1934 года по Красной площади шел Никитин Митрофан Михайлович. Крестьянин. В кармане у него лежала записка «Я, Никитин Митрофан Михайлович, с радостью умираю за народ». Митрофан Михайлович выполнил предначертанное, но, прежде чем пустить из нагана пулю себе, он пустил пулю в тело В.И.Ульянова-Ленина, которое и без того лежало спокойненько в мавзолее, мертвое и забальзамированное. И ведь крестьянин Никитин стрелял не в председателя горкома Москвы Кагановича, возглавившего тогда чистку партийных рядов, ни в Наркома земледелия, или чего-нибудь еще. Никитин М.М. концептуально стрелял в символ революции. Это было первое покушение на труп мирового вождя, а всего таких было 12 со среднестатистическим интервалом в 6,66 лет. При этом злоумышленники в разные периоды использовали, кроме вышеупомянутого нагана: ракетницу, самодельную бомбу (использовалась трижды), камень (использовался дважды), молоток, банка с чернилами, рулон туалетной бумаги, просто нога (оказалась очень эффективной), плевки, ненормативная лексика и святая вода. Покушались как мужчины, женщины, так и пенсионер Лютиков. Ареал борцов с ленинизмом охватывал тысячи километров — от Каунаса и Донбасса до Фрунзе. Своими выдвиженцами, естественно, поучаствовала и Москва. Вероятнее всего, эти люди не были адекватными. Поскольку в результате покушений погибло и было ранено с десяток любопытных зевак, включая детей, идеологически индифферентных. Некоторых борцов не удалось опознать, по причине дефицита информации: фрагмент головы и рука. Одна итальянская журналистка осталась без обеих ног, и это метафизическое стечение обстоятельств, как эхо мирового Интернационала, тоже могло бы лечь в основу какой-нибудь поэмы. («Тринадцать».)

И вот, начитавшись что ли художественной литературы — а Митрофан Михайлович, хоть и крестьянин, был грамотным (кстати, 20% студентов Московского университета перед революцией были крестьянами) — он, оставив родной совхоз, шел по Красной площади в 15-ю годовщину смерти главы Советского государства Якова Свердлова. Он шел уже не как русский крестьянин Никитин, он шел как истинный художник, художник-акционист, — поднявшись над конкретными претензиями к конкретным людям. Никитин шел с единственной целью: вбить свой рабоче-крестьянский гвоздик в хрустальный гроб рабоче-крестьянской же революции. Как там у него обстояло дело с политическим чутьем не ведомо, но дух времени крестьянин Никитин явно почувствовал.

Ведь перед этим, еще в 1932 году в процессе библиотечных ревизий изымаются работы Маркса и Ленина; в 1933 году был прекращен прием в партию; в начале 1934 года проходит XVII съезд ВКП(б), половина делегатов которого расстреляна у забора; а так же три четверти избранных членов ЦК и восемь членов аж самого Политбюро. Съезд так и назывался «Съезд победителей», то есть, героев той самой Гражданской войны, о коллизиях которой с таким упоением недавно читали подписчики «Октября» и «Нового мира».

В августе 1934 года в «Правде» опубликованы сталинские «Замечания по поводу учебника» — и по истории СССР, и по Новой истории. Эти «Замечания» разворачивают советскую идеологию к отечественной истории. И вот одновременно с выходом в СССР «Бесов» прекращается финансирование иностранных компартий. Через пару лет наступает время Большого террора, в результате чего герои Гражданской исчезают ото всюду вербально, визуально, физически. Вместе с исчезновением отечественных героев происходит откровенная зачистка и международного революционного движения. В СССР сотнями арестовывают и банально расстреливают лидеров компартий Болгарии, Венгрии, Германии, Греции, Италии, Ирана, Латвии, Литвы, Польши, Румынии, Финляндии, Эстонии, Югославии. Даже кой-кого из компартии США. А еще через шесть лет тема Интернационала официально похоронена вместе с расстрелянным главой Коминтерна.

В том же году посол в США Литвинов получает телеграмму наркома иностранных дел Молотова: «10 января состоялось заседание Политбюро... Признано своевременным переименование Красной армии в Русскую армию». В армию возвращаются погоны, атрибутом генерала становится папаха — сугубо казацкий головной убор. Казачество за качество. Еще через пять лет упразднены комиссары и Совнарком. А потом и бренд «партия большевиков» упраздняется, как атавизм.

С началом публикации второй части «Тихого Дона» в 1937 году плагиатный скандал вспыхнул с прежней силой. Даже с еще большей. Поскольку еще больше всплыло подлинных авторов. Но потом тема авторства стала совсем не актуальной.

Сложно отследить судьбы двенадцати патрульных из поэмы Блока в этот период, а вот легенды Гражданской стали стремительно умирать по независящим от них причинам: и Дыбенко с Крыленко, и Сокольников с Раскольниковым, и Антонов-Овсеенко. И менее легендарные стали умирать по тем же независящим причинам, будь то Вацетис, первый главнокомандующий всеми Вооруженными Силами РСФСР, или Ефим Евдокимов, известный как один из организаторов Красного террора, раскулачивания, расказачивания, массовых расстрелов пленных в Крыму и преследований сомнительного писателя Шолохова.

Члены первого большевистского правительства всем гуртом столкнулись с той же проблемой: Каменев и Зиновьев, Рыков и Бухарин, прочие раковские-рудзутаки и пятаковы-радеки-шмадеки. Троцкий не избежал удара судьбы. А ведь знатоки именно его называют ключевой фигурой революции. И палачом. Глава правительства Свердлов, которому принадлежат исторические идеи по Красному террору и гражданской войне, хоть и скончался при мутных обстоятельствах, но считается, что самостоятельно. А вот брат его Вениамин, так тот расстрелян со всей определенностью.

Организаторы убийства царской семьи Голощекин, Белобородов, Сафаров, Юровский и Войков скорбной участи тоже не миновали. Расстрела в некотором смысле избежал один Юровский, некстати умерев от обострения язвы в самый разгар кампании. Видимо, сильно разволновался. Ну и Войков, до чистки не доживший, хоть и убит задолго до государственной программы, но убит именно с формулировкой «месть за Россию, за миллионы людей».

Кто знает, как сложилось бы у самого Ильича, но имя Ленина в ту годину вовсе не спасало от нагрянувшей лихоманки: скончался и личный секретарь Ленина Николай Горбунов, и телохранитель Ленина Эйно Рахья, исключенный из партии, не смотря на доставку в Петроград такого своевременного человека, и доверенное лицо Ленина Якуб Ганецкий скончался, а он в рядах социал-демократии пораньше самого Ленина. И особенно скончался швейцарец Фридрих Платтен, а ведь именно он оформил пропуск для исторического проезда исторического вагона с историческими пассажирами, именно он закрыл Ленина от пули 14 января 1918 года. Арестованный в 1938-м, как и многие, по ошибке, он скончался 22 апреля. Вся, вся революция с ее беспощадными героями ушла под каток, будто это не великая история страны, а куча контрфактных дисков.

Следом, как бы в память о непримиримых классовых борцах, отменяется деление по признаку социальных групп — а без базовой основы, товарищи, классовая борьба закончена. Через год после этого решения, грандиозная стела Коненкова, воспевающая Октябрьскую революцию в рамках ленинской доктрины агитации и пропаганды, была взорвана — гудок Фридриху Платтену! — 22 апреля.

И все это случилось после принятия Конституции. Такой вот ужас.

А ведь как все благостно начиналось, как живописно и музыкально: в белом венчике из роз по Москве ходил матрос.

Tags: История, Литература, Сталин
Subscribe

  • ВЛАДИМИР УФЛЯНД

    ВЗГЛЯД ИЗ ХХ ВЕКА Литературная среда советской поры в обязательном порядке игралась в диссидентство. Не согласен был молодой поэт со всей…

  • ПЕРВЫЙ АНТИНАРОДНЫЙ

    С КЕМ ВЫ, ТОВАРИЩ МАУЗЕР Впервые звание народного артиста СССР было присвоено Шаляпину еще до образования СССР — в 1918 году. Правда,…

  • 9 МАРТА РОДИЛСЯ ТАРАС ШЕВЧЕНКО. А 10 МАРТА УМЕР.

    ПОГУЛЯЛ, НАЗЫВАЕТСЯ Но с момента рождения до смерти он успел побывать в крепостных, выкупиться из крепостных чудесным образом, отучиться в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 582 comments

  • ВЛАДИМИР УФЛЯНД

    ВЗГЛЯД ИЗ ХХ ВЕКА Литературная среда советской поры в обязательном порядке игралась в диссидентство. Не согласен был молодой поэт со всей…

  • ПЕРВЫЙ АНТИНАРОДНЫЙ

    С КЕМ ВЫ, ТОВАРИЩ МАУЗЕР Впервые звание народного артиста СССР было присвоено Шаляпину еще до образования СССР — в 1918 году. Правда,…

  • 9 МАРТА РОДИЛСЯ ТАРАС ШЕВЧЕНКО. А 10 МАРТА УМЕР.

    ПОГУЛЯЛ, НАЗЫВАЕТСЯ Но с момента рождения до смерти он успел побывать в крепостных, выкупиться из крепостных чудесным образом, отучиться в…