Евгений Антипов

НЕ НАШ ПРАЗДНИК

Sun, 01 Nov 2009 08:30:00 GMT

Холи мы, как холуи
отмечаем Хэллуин?

ТВОРЧЕСКОЕ СООБЩЕСТВО И ТОТАЛИТАРИЗМ

Fri, 30 Oct 2009 16:47:44 GMT

Е.Антипов. Проект памятника А.А.Ахматовой в Фонтанном доме. 1995г.

Сегодня в теленовостях опять всплыла тема репрессий. Зачем она всплыла, как-то не понятно, ведь фраза Президента про миллионы жертв давно запомнена и зарублена на наших носах. Понятно, миф этот про миллионы устойчивый, а Президенту резких движений делать не положено. Одно слово смущает в этой проверенной формуле – расплывчатое «миллионы». Именно эта расплывчатость позволяет оперировать цифрами от 10 до 50 миллионов. А Солженицын даже называл 110 миллионов. Но в архивах хранятся совсем другие цифры: в 1930-1940гг. по ст.58 осуждено 1.300.949 человек, всего же в 1930-1953гг. по ст.58 (номер статьи менялся) осуждено 1.975.332 человека. Округленно – 2 миллиона, что вполне укладывается в фигуральную категорию «миллионы жертв». Но 2 миллиона – осужденных, из них расстреляна была треть. На самом деле, число немалое, чтобы вспоминать советскую историю с покачиванием головы. Но любые подлоги, передергивания, подтасовки вызывают совершенно бессознательную реакцию протеста. И чем очевидней подлог, тем сильнее чувство протеста. Действительно, кому и с какой целью надо вылепливать мое (наше) сознание с такими искажениями? Чтобы, глядя на миллиардное воровство, мы вспоминали утешающее «но ворюга мне милей, чем кровопийца»? И чтоб по струночке ходили, иначе…

С политиками все понятно, им надо решать вопросы своего бытия, а значит, переводить стрелки куда подальше – на примере Л.Берии можно наблюдать, как ответственным за Большой террор был назначен человек, как раз положивший конец Большому террору, – но «люди мыслящие» и, особенно, творческие, которые так любят выкрикивать фразы о свободе мысли, в этом контексте могут вызвать только восторг.

Был я как-то на дне рождения у приятеля своего: он руководитель архитектурной мастерской, контингент у него соответствующий – еще молодой, еще полутворческий. Вопросы задают, а я, как непьющий, отвечаю и отвечаю. Блеснул, было, парадоксальностью суждений – а точнее, наблюдений, – и чуть не погиб в когтях двух уже вполне творческих дамочек уже вполне зрелого возраста. А всего-то – сопоставил численность заключенных в период Большого террора 1937-38гг. и во времена безудержной гласности 1998г, получилось на миллион больше (в пользу свободной России). При равном-то населении.

Мне, собственно, что, я только цифры называю, благо, перестройка материалы рассекретила. А у вас, что, другие цифры, – спрашиваю. А нам правда важнее цифр – вопиют дамочки. Это как? – съежившись, интересуюсь я и получаю историю про Зинаиду Михайловну, у которой соседкиного мужа загребли за то, что он не донес на товарища, а вместо этого смеялся в неположенном месте.

Я же, неугомонный, опять за свое: госдумовский справочник подсовываю, а там графики всякие нарисованы, цифры в столбик, и получается, что со свободными 1990-ми только Великая Отечественная война может потягаться, а про репрессии и говорить нечего. Но творческие дамы рекомендуют мне справочник засунуть, не вспомню, куда, а сами опять давай про Зинаиду Михайловну причитать. Меня, конечно, интерес разбирает, чего далась им эта Зинаида Михайловна. А дамочки мне в лицо так: да потому что муж соседки Зинаиды Михайловны – тоже человек.

Так вот оно что – человек. Минуточку, а в 1990х убивали не людей? Почему кинохроника и транспаранты нам важнее сегодняшней жизни?

А дамочки мне каверзную штуку предлагают: вот у соседки Зинаиды Михайловны муж, а я, если не окончательный врун, должен назвать погибших в 1990х. Ну?

А что «ну», я, зануда, взял и сосчитал. И оказалось: 12 убитых и двое пропавших только из числа моих знакомых и друзей. Причем, кое-какие убийства попали в категорию громких, о некоторых мы все знаем. Итого, с пропавшими, четырнадцать. А сколько репрессировали мужей у соседки Зинаиды, как ее там?

И получалось, что я вроде как репрессии оправдываю. Но никаких репрессий я не оправдываю, я просто за таблицу умножения, за периодическую таблицу Менделеева, ну и за хронологическую таблицу в целом. То есть за порядок в голове, за контроль и учет, за системность мышления. Но та же системность мышления нам и вопрос подсовывает, неужели среди арестованных во времена репрессий все были невинны? Такого не бывает, чтоб брали только невинных. В конце концов, без административного ресурса голод 1932-33гг. не стал бы народным бедствием, это уж факт. Впрочем, при всех режимах – по статистике опять же, – 3% сидят невинно осужденные. То есть огульности, формализма «для отчетности», заказных дел, элементарной корысти в правоохранительных структурах всегда хватало, и в далекие времена ходить не надо. Поэтому, восклицая о соринках в глазах истории, я придерживаюсь принципа четкой классификации соринок. Да, я зануда, меня, может, поэтому и девушки не любят.

Как зануда, в частности, активно не люблю идеологем, типа «совок» или «хомо советикус». Есть в них что-то предсмертно-патетическое и угодливо-кокетливое одновременно. Не люблю. Но, не смотря на мою нелюбовь, эта категория приматов существует. И характерный признак ея – острая потребность в идеологии. «Гадкие лебеди» не могли жить без информации, а «советикусы» не могут без идеологии. О, не то что б без системы идеалов, а именно без советской идеологии, неважно с каким знаком: в пионерские годы они боролись за право постоять у гранитного Ильича в почетном карауле, а сегодня его – динамитом, за поруганное детство. История вне знамен для них не существует.

Вот недавно и юбиляр-Басилашвили удивлялся круглыми глазами, как это Булгаков остался в литературе, если Сталин его практически вытравил каленым железом. Он что, Басилашвили этот, не знает, что Сталин 16 раз смотрел «Дни Турбиных», не читал воспоминания В.Некрасова (диссидента, кстати), в которых Булгакова (и Платонова!) Сталин называет настоящим писателем, остальных же именует лизоблюдами?

Да и сам лейтенантик-Некрасов за книгу «В окопах Сталинграда» получил Государственную премию по личной инициативе Иосифа, понимаешь, Виссарионовича: прочитал – кстати говоря, – Иосиф Виссарионович правдивую книгу о войне и позвонил Фадееву. А Некрасова даже в списках не было.

Что касается Булгакова, то его пьесы всегда шли с аншлагом, но творческая биография Булгакова, действительно, не была сказкой. В 1929 году пресса его травит за пьесу «Бег» (или «Восемь снов»), вопрос о постановке «Бега» четырежды рассматривается на заседаниях Политбюро, тов. Раскольников называет пьесу антисоветчиной. Под сурдинку снимают и «Белую гвардию». Сталин даже рекомендовал Булгакову написать «девятый сон», большевистский, от греха подальше. Но 28 марта 1930 года Булгаков отправляет наверх решительное письмо, в письме говорится о «глубоком скептицизме в отношении революционного процесса», происходящего в отсталой России, и признается, что «попыток сочинить коммунистическую пьесу даже не производил». Несмотря на такую искренность, Булгаков остается любимым писателем Сталина: через год личным распоряжением САМОГО «Белая гвардия» восстановлена в репертуаре МХАТа.

Принято думать, что в работе с творческой интеллигенцией главное внимание товарищ Сталин уделял «правильной» эстетике. Отнюдь. Любимчиком его был Сварог, лихой художник с бантом на шее, с изобразительной эстетикой вовсе не в духе соцреализма. Сергей Коненков, скульптор экспериментирующий, на двадцать лет застрял с выставкой за границей, вернулся уже после войны – и этот эксперимент ему сходит с рук, даже лауреат. Пытались привести к общему знаменателю другого затяжного эмигранта, мелкобуржуазного Вертинского, но на эти недобрые бумаги Иосиф Виссарионович наложил величавую резолюцию: «оставить в покое». И тоже лауреат. А когда неугомонные критики Вертинского стали настаивать уже с трибуны, что репертуар у него явно не тот, Сталин резонно заметил, что репертуар у Вертинского свой, но если репертуар этот совсем невыносим, то, в крайнем случае, можно и не слушать.

Когда за трехкилограммовый роман Седыха «Даурия» Фадеев хотел давать только вторую премию, поясняя свою позицию тем, что «там неверно показана роль партизан, неправильно отражены некоторые события», Сталин привел писателю-председателю интересный довод: «Это же не публицистика, это же художественное произведение». И когда Эренбургу хотели зажать первую премию, потому что в его романе, видите ли, французы изображены лучше русских, Сталин ловко утер нос своим оппонентам: «Просто Эренбург лучше знает Францию».

Вот так.

И вообще, сталинская фраза недовольному Поликарпову «У меня для Вас других писателей нет», стала крылатой.

Вот Шолохов М.А. в 1937 году вдруг демонстративно отказался ехать на антифашистский конгресс писателей в Испанию. То есть – акция явно политическая. Но Шолохова не расстреляли на месте, за письменным столом. Более того, после вызова в Москву и разговора со Сталиным, были выпущены и руководители Вешенского района (Логовой, Красиков и Логачев), которые попали под колесо Большого террора. Впоследствии Шолохов написал о методах следствия, даже была создана комиссия по расследованию во главе со Шкирятовым, который в 1933 году уже «проверял» сигналы все того же Шолохова об организации голода. Естественно, что и в этом случае никто из ответственных лиц к ответственности не был привлечен. Зато возникло дело против самого Шолохова. Шолохов правдами-неправдами добился новой встречи со Сталиным, 23 и 31 октября 1938 года встречи состоялись и НКВДешники от писателя отстали.

Даже диссидентствующий и приговоренный к расстрелу писатель Е.Замятин в 1931 году пишет письмо И.Сталину с просьбой выпустить его за границу. Пожав плечами, Сталин подписывает разрешение. А в 1934 году Замятин заочно становится членом Союза писателей СССР.

Но за всеми делами не уследишь, серьезную проблему может закрутить и участковый, а рычагов достучаться до верху на всех писателей не хватает – вот «Повесть непогашенной Луны» Пильняка изъята, а сам он реально расстрелян. Продержись он еще полгода, может, Берия и его бы выпустил, но Пильняка расстреляли – при Ежове.

Некоторые писатели прошли через горнило чисток, но не как писатели, а как агенты НКВД. В это трудно поверить, но бывает и такое. Если для Эренбурга все более-менее обошлось, то для Бабеля – отнюдь. Хотя главной причиной печального поворота его судьбы многие считают откровенную связь Бабеля с женой наркома внутренних дел Ежова.

Зато Пастернака Сталин вообще запретил арестовывать, хотя Пастернак, по показаниям Мейерхольда, входил в ту же «террористическую группу», что и Пильняк. И несмотря на то, что родители Пастернака с 1921 года по заграницам живут, и сестра-Лида за Элиота вышла за какого-то, за англичанина, а сестра-Жозефина та вообще с Керенским якшается – Пастернак самый официальный советский поэт. Да и сам Пастернак ездил по заграницам не хуже – и в 20х годах, и в 30х, и с первой женой, и со второй. «Уму не постижимо, что я себе позволял?!» – так он выразил свое недоумение позднее, в 1954 году, в письме к Фрейденберг.

Но тогда кого из творческих людей, кроме юбиляра-Басилашвили, Сталин травил каленым железом?

Естественно, Мандельштама.

Однажды, написав свой знаменитый стих про «Горца», Мандельштам стал с выражением читать этого «Горца» везде и всем. Почитал. Арестовали. (Сталин звонил Пастернаку, интересовался, хороший ли поэт Мандельштам). Мандельштаму дали бумагу и попросили составить список слушателей и отметить тех, кто реагировал как-то особенно. Тоже арестовали. Особо опасным слушателем оказался юный Лев Гумилев. От самых радикальных последствий Гумилева спасла резолюция Сталина «освободить и доложить». И хотя «Горца» принято считать роковым произведением О.Мандельштама, как раз тогда, в 1934 году, все более-менее обошлось. Пастернак Сталину в телефон хоть и промолчал – насчет хорошего поэта, – но через год после рокового «Горца» у Мандельштама выступление в ленинградской Капелле, еще он получает пенсию с формулировкой «за заслуги в русской литературе». А чтобы восполнить творческую энергию, Мандельштам ездит по путевке на курорт, где играет с тем самым Ежовым в теннис. Судьба Мандельштама серьезно изменилась после второго ареста, когда уже и Ежов пошел под расстрел, и Бухарин, к которому Мандельштам запросто захаживал на чай. Как раз по ходатайству Бухарина (члена центрального исполнительного комитета, главного идеолога) Молотов и назначил Мандельштаму пенсию.

Кстати, о курортах: для писательских нужд сталинизм строит пансионаты в Пицунде и Ялте, 22 дома творчества в самых экзотических местах необъятной страны, в 1934 году выделено 6 миллионов рублей для писательского поселка в Переделкино.

Говоря же о беззащитности советских писателей перед властью, уместно вспомнить крошечный эпизодец из жизни все того же Осипа Эмильевича.

Как-то его брат набедокурил и был арестован. В самое страшное учреждение Осип пришел с ходатайством без особого страха, предлагал взять Женьку на поруки, под свою ответственность. Ему отказали. Вопрос, впрочем, был решен через пару дней, когда включился Бухарин, но любопытна сама формулировка, с которой Мандельштам получил первоначальный отказ: «Нам неудобно будет Вас арестовать, если Ваш брат совершит новое преступление».

А что тут неудобного – взять да арестовать. Все-таки НКВД.

Можно привести и другой эпизод, о котором с разной интонацией повествуют Георгий Иванов и Надежда Мандельштам: об аресте Якова Блюмкина по своевременному сигналу Мандельштама. А ведь незадолго до этого сам Блюмкин (человек в правительстве далеко не последний) рассказывая Осипу о создающейся новой организации с очень большими полномочиями.

Из воспоминаний Эммы Герштейн можно узнать о странных предложениях Осипа, от которых Эмма – подруга семьи – отказалась. А предлагал он ей участие в неких перформансах: изображая ужас, она выбегает на улицу с криком «НКВД мучает великого поэта», в то время как Осип изображает сердечный приступ.

О.Ваксель: «Как человек, Мандельштам был слаб и лжив». Но даром убеждения обладал: в частности, Мандельштам убеждал Пастернака, что тот недостаточно любит Сталина. Это ж как это, недостаточно? А кто положил начало поэтической сталиниане, не Пастернак разве? Нет, у Мандельштама к Пастернаку явная зависть. И Ахматова вот переживала, что и коммунистическую поэму Борис первый написал, и первым из поэтов назвал Ленина гением, а еще и терновый венок ему же достался. А ведь разве не по личному, можно сказать, ходатайству Сталина забытую к 1939 году Ахматову в Союз писателей приняли? Она даже поддерживала миф о влюбленности в нее генсека. Хотя звучит это как-то противоестественно. Но не без того мифа судьбы ленинградских переводов Ахматова держала исключительно в своих руках.

Впрочем, в постановлении о журналах «Звезда» и «Ленинград» коснулись вопросов творчества и Зощенко, и Ахматовой. Но коснулись так, что Ахматова про это постановление узнала только через 9 лет, причем, от Зощенко, случайно. Но, все-таки, то были писательские разборки. Ахматову – ах! – назвали блудницей, что новостью ни для кого не стало, а Зощенку хоть и назвали подонком и трусом, но Сталин читал его рассказы членам правительства и, надо сказать, хохотали члены-то.

Теперь глава государства членам правительства современных писателей не читает, есть дела и поважнее. Да и с творческими людьми на почве юриспруденции никаких неприятностей уже быть не может. Это раньше Мейерхольд давал показания на Пастернака, Пастернак уклонился от помощи Мандельштаму, Мандельштам давал показания на сына Ахматовой, на саму Ахматову давал показания ее муж Николай Пунин, а на мужа Ахматовой Николая Пунина, судя по характеру информации, стучал кто-то из ближайшего круга.

Но теперь и отношения между писателями другие, практически, дружеские. Ни пансионатов, ни государственных премий, в домах творчества бандитские сходняки, да и сами писательские союзы дышат на ладан. То есть делить нечего, и оснований для личной неприязни нет. Скоро Переделкино переделают под практические нужды практичных ребят, и настанет золотой век литературы. Впрочем, золотой уже был. И серебряный был. Ну, значит, бронзовый, медный. В крайнем случае, каменный.

Вчера по «России» Премьер говорил, что деньги на литературу выделит, но зря это он, можно было бы и не беспокоится, судьбу этих денег мы уже знаем. Как-никак при демократии живем, а не при Сталине.

………………………..

P.S. Сталин ведь и за мужа Ахматовой, за Пунина ходатайствовал, когда узнал, что главный идеолог авангардного искусства арестован. Первый раз Пунина арестовали еще до Сталина, в 1921 году, тогда из 70 арестованных расстреляли 60. Пунина арестовывали трижды – и в 1921 году, и в 1935 году, а умер комиссар Пунин все-таки в лагере, но уже потом, уже без Сталина.

КОГДА МНЕ 64

Thu, 22 Oct 2009 08:51:49 GMT

Литературный Петербург поздравляет великолепного поэта
Олега Левитана с днем Р,
а "Жуки" дарят песню со словами:

http://www.youtube.com/watch?v=tAItsqJ0OLk&feature=youtube_gdata

МЫ ХОТИМ КОНФЕТКУ!

Wed, 21 Oct 2009 21:47:10 GMT

Скандированием этой незатейливой фразы начинались когда-то концерты «The Sweet». Звучала эта фраза и сегодня (21 октября) в «Октябрьском». Выкрикивали ее солидные люди из числа тех, кто уже выпил коньячку и повспоминал в теплой компании свою социалистическую юность.

Да, некогда мы снисходительно относились к этой группе, не потому что тлетворное влияние капитализма, а потому что – попса. Снисходительно, но – с симпатией. Уважали-то мы Емерсона и Дэвида Боуи. Сегодня на этого Боуи я бы ни за что не пошел. Кривляка, псевдоинтеллектаул, на редкость блеклый персонаж. И чем дальше те времена, когда положено было чему-то соответствовать, тем определенней сомнения в креативности этого Боуи. А вот на «The Sweet» пошел я не задумываясь, о чем ни капли не пожалел: играли некогда ребята в блестках веселенькую музыку и ни на что эдакое не претендовали; поэтому, спустя годы, уличить их не в чем.

Да, звук можно было бы и получше наладить, но и бог-то с ним – зато мы как школьники толпились у самой сцены, где и горлопанили почем зря припевы простеньких песен.

От коренного состава остались только барабанщик и соло-гитарист, он же вокалист-испонитель-высоких-нот. Конечно, теперь они без блесток выступают, да вокалист-высотнк, что раньше походил на девушку, теперь походит на бабушку. Но голова, что характерно, полным полна длинных волос.

В общем, оттянулись: http://www.youtube.com/watch?v=ZrBDivsSe3k&feature=related

БЕРИЯ ЛАВРЕНТИЙ ПАЛЫЧ

Mon, 19 Oct 2009 11:39:19 GMT

Если спросить прохожего, кто ему симпатичней (вариант: кто опасней), лев или крокодил, сто процентов благосклонных голосов будут в пользу льва: и внешность у него импозантная, и царь зверей, и все-таки из семейства кошачьих. А крокодил – не пойми что, рептилия с поганой харей.

Но вот жрет-то лев в 40 раз больше, чем крокодил. То есть опасность (а ведь именно чувство опасности – определяющий фактор оценки) со стороны милых кошек посерьезнее будет. А неопытные африканцы вообще считают самым опасным животным носорога. А в реке, по их же представлениям, самый опасный – бегемот. Странные они люди, африканцы. В наших детских книжках бегемот прочно отождествлен с добрым обывателем в шляпе. Зато крокодил Солнце проглотил, а хуже поступка быть не может.

А ведь в общечеловеческом смысле крокодил даст фору льву: по крайней мере, крокодильчиков малых убивать не станет, а лев львеночка убьет обязательно.

В сказке про Муху-Цокотаху самые положительные персонажи – муха и комар, а паук, соответственно, злодей. Но в жизни-то, кажется, все наоборот. И сова в сказках воплощение мудрости. А ведь на редкость тупая птица.

Нет, что-то в наших сказках не так.

…По петербургскому телевидению в рубрике «Живая история» пойдет фильм про Берию. Что они там расскажут, не ясно, но предположить не сложно, поэтому, вот кратенькая информация для сравнения, навскидку.

Грузию мы, так сказать, советские люди, всегда привыкли рисовать себе эдаким цветущим регионом, где мальчик, без троек окончивший школу, получал «Жигули». Но в 19 веке это был депрессивный регион. Мужи с сединой лепили кувшины и давили виноград, а джигиты охотились на людей и уводили друг у друга баранов.

Санатории и курорты разрослись там уже в советское время, как раз при сталинизме. Сам же Сталин, разумеется, был редкостный злодей. Даже роман с прелестной девушкой, почти девочкой – пусть и в контексте законного бракосочетания, – только подтверждает это злодейство. Ведь был он ее старше на двадцать лет. Окажись, впрочем, в таком сюжете психопат Ван Гог или наркоман Модильяни, то была бы иная история – история, полная любви и слез, да песня на музыку Раймонда Паулса. Но партийный чиновник это как-то пошло. (Впрочем, никаким чиновником Сталин тогда еще не был).

А ближайшим сподвижником Сталина по злодействам был как раз Берия – человеконенавистник и менгрел. У него были, конечно, локальные «плюсы»: как раз цитрусовые в Грузии стали выращивать по инициативе Берии, ну и ядерный проект был полностью на нем. Деятельность же на посту главы НКВД ну уж ни в какие «плюсы» записать нельзя. И вообще, самым разумным было бы все эти внутренние органы упразднить к чертям собачьим, оставить одних ГАИшников. (Впрочем, этих тоже лучше бы упразднить). Ведь сколько людей пострадало от всех этих ОГПУ-НКВД, от всех этих «чисток»!

Кстати, сколько?

В 1959 году в разгар «оттепели», после разоблачительного съезда, после многочисленных реабилитаций и преодоления культа личности, после упразднения ГУЛАГа и прочих актов хрущевского гуманизма, в тюрьмах СССР сидело почти в два раза больше, чем в 1934 году.

Но тут можно натужено возразить, что 1934 год это еще не бериевский разгул 1937-38 гг. с повальными арестами, с расстрелами без разбору. Да, количество заключенных в те годы подскочило основательно и перевалило за миллион. И хотя по политическим статьям в 1937 и 1938 годах было арестовано 105 и 185 тысяч соответственно (то есть 12,8 % и 18,6% от общего числа ЗК), именно тогда, в канун войны, был вычищен весь кадровый состав армии и практически уничтожена советская разведка.

Все правильно. В 1937-38гг. только в Ленинграде было расстреляно 39.480 человек. Уничтожена агентура разведки – 14.000. Одних резидентов разведки 40. Но вот Берия ко всем этим делам отношения не имел.

Первые лица государства, вообще-то, не должны знать своих разведчиков, но Сталин, знавший по именам всех своих командующих и даже помнивший номера частей, некоторых разведчиков знал. Как-то он спросил о Якове Серебрянском, супер-разведчике, и получил ответ: ждет расстрела. Сталин возмутился, Серебрянский был освобожден. Но это был лишь эпизод. Когда же до Сталина дошла информация, что в канун войны – а грядущая война ни для кого из «высших» не была новостью, – уничтожается разведка и кадровый состав армии, Ягода со своего поста полетел, а на его место был поставлен Ежов. Но Ежов к управлению такой структурой как НКВД оказался не способным, разобраться, была ли такая «чистка» в канун войны целенаправленной, он не смог бы, если б и захотел, а реально дело Ягоды подхватил его зам. Фриновский: волна арестов только нарастала, общее число заключенных выросло почти до двух миллионов.

Тогда-то, в конце 1938 года замом Ежова и становится Берия. Узнав о своеобразном социалистическом соревновании в органах НКВД, Сталин охренел. Все четче вырисовывается характер «чисток» – со всеми признаками согласованной деятельности.

С обтекаемой формулировкой «Массовые операции (…) при упрощенной процедуре следствия не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений…», 17 ноября 1938г. выходит постановление Совнаркома и ЦК «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Отныне запрещены массовые аресты и депортация, работа НКВД теперь полностью подчинялась Конституции: все только по решению суда или с санкции прокурора.

Услышав о Конституции, многие просто потеряли голову. Но ведь и простыми недочетами невозможно объяснить внутриведомственные разнарядки, типа: столько тысяч должно быть расстреляно в таком-то регионе, столько тысяч в таком-то. В первых же рядах потерявших головы были наркомы Ягода и Ежов, следом посыпались головы Фриновского, Блюхера, Постышева, Косиора. И иже с ними головы 36 генералов НКВД. Но за 1939 год из ГУЛАГа вышел каждый пятый – как невинно осужденный. В том числе и 40.000 сидевших за религиозные убеждения – а ведь еще летом 1938 года на Бутовском полигоне в Москве было зачем-то расстреляно более 300 священнослужителей. Впрочем, не только священнослужителей; многие были скоропостижно расстреляны по приговору «троек». А всего в 1930х годах было расстреляно до 700.000.

В ноябре 1938 года Берия принял дела комиссариата внутренних дел. И в ноябре 1938 года запрещено рассмотрение дел «тройками». Еще спустя год, видимо, для полной перестраховки, Сталин вообще отменяет сметную казнь. С этого момента прикрыться «тайной директивой сверху» не может ни один народный комиссар, ни один генерал.

И хотя общая численность заключенных упала почти на 20%, процент арестованных по политическим статьям при этом вырос почти до 35. В основном, те самые чекисты, что «встали на путь подлога и фабрикаций фиктивных дел», как было озвучено в приговоре.

Потом палачей, ставших жертвами, приплюсуют к жертвам палачей, умножат публицистикой, художественной литературой, воспоминаниями реабилитированных – зачастую из числа палачей, – и предъявят режиму. Сталина приравняют к Гитлеру, а имя Берии станет синонимом кровавого беспредела, хотя к репрессивному аппарату Берия имел прямое отношение чуть больше двух лет, за которые численность ГУЛАГа как раз сокращалась. Уже с начала 1941 года Берия не занимается государственной безопасностью – так как ведомства были разделены, – но в качестве наркома внутренних дел и зампреда по народному хозяйству курирует лесную, нефтяную, металлургическую промышленность. Во время войны Берия – главный по вопросам тыла и военной промышленности. После войны – главный по атомному проекту. У него в особняке даже нелегально жил Роберт Оппенгеймер, разработчик американской бомбы.

Но последним местом службы Берия будет все то же ведомство, которое сразу после смерти Сталина воссоздано в результате слияния МГБ и МВД. И смерть Берии будет во многом символичной, он напоролся как раз на то, с чем и боролся когда-то, возглавив НКВД. И хотя Берия не одобрял разделение Германии на два антагонистических лагеря и политику Кремля в Прибалтике не одобрял тоже – то есть запросто мог бы с Хрущевым на пару разоблачать культ, – но на фоне суеты 1953 года он выступил с инициативой явно не удачной: предложил обнародовать документацию, из которой явствовало, кто и к каким репрессивным делам приложил свою руку. Поэтому никаких гласных судов над Берией не было, никаких апелляций. Круг замкнулся.

Именно тогда, когда кубометрами сжигалась документация, был провозглашен виновник всех злодеяний, который и был убит по многочисленным просьбам трудящихся. Люди вздохнули свободнее. А в тюрьмы отправились все слишком информированные товарищи, и особенно разведчики, недобитые во времена Ежова: Был репрессирован информированный Абакумов – преемник Берии 1940-х годов, – разведчик Яков Серебрянский, которого по счастливому случаю спас Сталин в 1938 году, умер в застенках в 1956 году в разгар массовой реабилитации, с 1957 года во Владимирском централе сидел разведчик Наум Энтингон, с 1958 – разведчик Павел Судоплатов. Ну и, конечно же, во Владимирском централе сидел Василий Сталин – с такой фамилией в демократическом обществе делать нечего.

Про Владимирский централ появятся честные книги – как в сталинские времена людей расстреливали в подвалах, а затем, завернув трупы в простыни, выкидывали за кладбищенскую ограду. Но во Владимирском централе не практиковались расстрелы, а про страшные истории ни письменных, ни даже устных свидетельств нет. Заодно Хрущев закроет половину церквей, которые открыл Сталин, и напишет воспоминания, как он лично выпустил из ГУЛАГа 10 миллионов осужденных, хотя численность таковых в 1930-1953гг. всего трижды достигала отметки в 2,5 миллиона. Никто не станет сравнивать эту цифру с 5,5 миллионами ЗК в современной Америке – она за океаном, – и тем более с цифрой ельцинских времен – 3,1 млн. (1998г).

Кстати, во времена ельцинской огульной реабилитации, когда сам факт пребывания в тюрьме был доказательством благородства, 30% осужденных сталинизмом, оказались не подлежащими реабилитации.

МОЖНО СКАЗАТЬ, ТАНКА.

Wed, 07 Oct 2009 06:18:09 GMT

Смотрю и вижу: на белом пластиковом подоконнике муха лежит и лапки кверху.

А ведь я ее не бил.

Вчера шевелилась еще чего-то, а сегодня вот померла.

Что ж, осень. В «XL» начался новый сезон.

О БРАТЬЯХ НАШИХ МЕНЬШИХ, О ПРИБАЛТАХ.

Thu, 01 Oct 2009 08:59:59 GMT

После изнурительных расследований выяснилось, что военные действия 08.08.2008 начала Грузия. Всвязи с чем Россию решили лишить права голоса в ПАСЕ. Свое решительное «лишить» сказали делегации Польши и Литвы, которые и выступили единым сплоченным фронтом. Таким образом был отмечен 70 летний юбилей: как раз осенью 1939-го Россия вернула Литве Вильнюс.

После нападения на Польшу Германии и бегства польского правительства в Лондон к этнической польской границе поспешили советские войска, но, видимо, очень спешили – и кроме Западной Белоруссии и Украины у СССР оказалась часть территории, России никогда не принадлежавшей. Советский Союз предложил Германии махнуться на Вильнюс, который за 20 лет до этого Польша забрала у Литвы. (Вероятно, этот нюанс повлиял на процесс голосования в ПАСЕ: делегация Польши проголосовала "лишить" только половиной состава.) Махнулись. Литва получила неожиданный подарок: живите, литовцы, не расстраивайтесь – ведь в марте того же 1939-го Германия забрала у Литвы Клайпеду.

(В Парламентской Ассамблее делегация Литвы проголосовала единогласно).

Как формировались принципы отношения Польши к России, более-менее понятно, чего стоит только ХХ век: http://anti-pov.livejournal.com/26890.html#cutid1

А вот о недавних наших братьях, о прибалтах, мы ведь мало что знаем.

Уничтожение, декларативное перемещение и мелкотравчатый вандализм в отношении советских памятников в Прибалтике – дело привычное. Вынесенный на согласование эстонскими властями законопроект о Дне памяти жертв преступлений сталинизма и нацизма, тоже ведь лежит в контексте антироссийских демаршей. Оно и понятно: после войны в принудительном порядке по Советскому Союзу рассеяли десятки тысяч прибалтов. А такое не забывается. Хотя государственная позиция советской Москвы в отношении Прибалтики была весьма благосклонной, а на уровне «простых граждан» прочитывался даже некоторый пиетет, генетическая неприязнь к россиянам в Прибалтике остается столь глубокой, что спокойный взгляд на историю исключает. На таком фоне даже реальная агрессия, например, той же нацистской Германии, становится неким формальным пустяком, который можно было бы и забыть, если бы не резонирующее имя Гитлера. Поэтому рядом с «жертвами сталинизма» приходится ставить и «жертв нацизма». Но и трясущимся старичкам в эсэсовских беретиках дефилировать на центральных площадях не возбраняется. А «лесным братьям» в Латвии даже положено $ 775 ежегодных вспомоществований и разные льготы-скидки: как-никак, герои – борцы за государственность, за демократию и парламентаризм.

Выслушивая яростные воспоминания, как Советский Союз мечту прибалтов о демократии и парламентаризме отобрал в 1940 году, обойдемся без риторических вопросов, какая, мол, из стран Балтии и благодаря какой стране впервые со времен Средневековья свою государственность обрела. Психология, генетическая память, спонтанная готовность лечь за страну, она сильнее доводов. И уж если суждено прибалту, выронив винтовку, лечь ничком, так лучше под Гитлера, чем под Сталина.

С горящими очами вспоминают эстонцы о выселении еще перед войной лучших своих сынов и дочерей. Из этих 11.000, правда, 30% составили уголовники (2.500 чел.) и проститутки (700 чел.), и уж совсем в прибалтийских воспоминаниях о депортации не отпечаталась гитлеровская программа «Ост».

А. Розенберг, ведущий идеолог колонизаторской политики на Востоке, в меморандуме от 25 июня 1941 г., упомянув о немецком праве на прибалтийские земли, подчеркивает: «Что касается переселенческой политики, то необходимо иметь в виду сильную германизацию 50% эстонцев [...]. В Латвии для ассимиляции пригодна гораздо меньшая часть населения. Поэтому там [...] потребуется переселение в более крупных масштабах. Аналогичного развития следует ожидать и в Литве».

Хотя политическая поляризация в Европе перед Второй мировой была делом неизбежным, именно альянс с СССР (разумеется, вынужденный) Прибалтика трактует, как проклятье.

Только надо обратить внимание, что предъявленный Советским Союзом летом 1940 года ультиматум был следствием потока тревожных сообщений дипломатов, в которых сообщалось и о XI конференции стран Балтийской Антанты, повестка которой носила антисоветский характер, и о визите начальника политической полиции Литвы в Берлин, и о том, что правящие круги в случае урегулирования конфликта лишь усилят «свою линию против договора, перейдя к деловому сговору с Германией, выжидая только удобный момент для прямого удара по советским гарнизонам».

За десять дней до ввода советских войск поверенный в делах СССР в Литве В.Семёнов информирует об активизации «деятельности германской пятой колонны и вооружении членов союза стрелков». И предъявлен ультиматум на следующий день после того, как отработанный алгоритм уже сработал: Париж был объявлен «открытым городом», поскольку военное французское командование потребовало от своего правительства немедленной капитуляции перед Германией.

И формулировку «ввод войск на территорию Прибалтики» надо бы несколько уточнить, поскольку ультиматум требовал введения дополнительных вооруженных сил. Ограниченный контингент Красной Армии (в Латвии – 20.000, в Эстонии 25.000) находился там еще с осени 1939: «На основании дружественного договора, заключенного между Латвией и СССР о взаимной помощи, первые эшелоны советских войск проследовали 29 октября 1939 года через пограничную станцию Зилупе. Для встречи советских войск был выстроен почетный караул с военным оркестром…» («Советские войска прошли в свои базы». Рига, «Газета для всех»; 5.11.1939).

Иначе говоря, и политические, и юридические основания для ультиматума были, поскольку нарушались государственные договоренности. А находился там советский военный контингент, потому что такие договоры с началом мировой войны были заключены, и заключены взвешенно: Англия и Франция не в состоянии были оказать помощь Прибалтике, а Финляндия отказалась. Еще за год до этих событий, когда Литва рассматривает возможные расклады, часть литовских военных кругов сочла, в случае немецкой агрессии разрешить этот вопрос путем капитуляции, так как для государственности литовцев Германия представляла даже меньшую опасность, чем Польша.

В итоге, оставался Советский Союз: «…Недавно заключенный договор о взаимной помощи с Советским Союзом укрепляет безопасность наших и его границ…» (Президент Латвии К.Ульманис. «Свобода и независимость». Рига, «Газета для всех»; 26.11.1939). Черчилль по радио так прокомментировал договор СССР с Прибалтикой: «То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы». Гитлер планировал буферную конструкцию из союзных третьему рейху государств, но присоединение Прибалтики к СССР эти планы спутало.

Естественно, отношение к СССР в коллективном сознании прибалтов выражалось птичьей формулой «фифти-фифти», но при выборе новых парламентов явка в Эстонии составила 84,1 %, в Литве 95,51 %, в Латвии 94,8 %, и парламенты – отнюдь не коммунистические, – учитывая ситуацию, быстренько приняли Декларации и о вхождении в СССР.

Потом все это назовут советской оккупацией, а тогда новый союз признали Австралия, Великобритания, Индия, Иран, Испания, Нидерланды, Новая Зеландия, Финляндия, Швеция и ряд других.

Но, глядя, как веселится оккупированный Париж, какой насыщенной культурной жизнью живет его население, возросшее аж в три раза – от 1 до 3 миллионов, – как заигрывают с завоевателями французские модницы, как в сентябре 1940-го происходит про-гитлеровский переворот в Румынии, и, прислушиваясь к заявлениям Черчилля, мол, Германия вот-вот двинется на восток, Прибалтика почесывает мудрый затылок и задается досадным вопросом: а не поспешили ли? Если уж терять независимость, то надо бы тендер хотя бы.

Прибалтика, конечно, давно мечтала о свободе, демократии и парламентаризме, но со свободой, демократией и парламентаризмом в Прибалтике, если честно, все равно не складывалось. В 1926 году лидер националистической партии устраивает в Литве военный переворот, парламентскую республику упраздняет и устанавливает авторитарный режим. В Эстонии в 1933 году, после выхода на политическую сцену партии, которую эстонцы стесняются называть фашистской, тоже происходит ограничение законодательной власти парламента, сокращение вдвое количества парламентариев, усиление власти президента. А в 1934 году сам глава правительства Латвии совершил государственный переворот и, опять-таки, установил авторитарный режим: распустил парламент, часть депутатов арестовал, все политические партии запрещены.

А с другой стороны, учинившие фашистский переворот в Эстонии Пятс и Лайдонер (ставшие президентом и, соответственно, главнокомандующим), с 1936 года получают от Германии денежную дотацию. Под предлогом различных торговых соглашений Эстония наполняется немцами, формируется про-германское лобби. Премьер министр Эстонии Энпалу, являясь таким лоббистом, ведет активную политику по сближению с Германией, в 1937 году от Германии поступают директивы и, главное, средства на организацию в Эстонии шпионских и диверсионных групп для переброски в СССР. И хотя эстонская армия была отрицательно настроена в отношении Германии, правительство Эстонии выделило миллион английских фунтов на приобретение в Германии вооружения всех видов, включая артиллерию и танки.

Аналогично и в Латвии: правительство целиком на службе Германии, генеральный секретарь латвийского МИДа Мунтерс – германский агент, президент Латвии Ульманис всецело зависит от Берлина.

А Литовский президент Сметона после событий лета 1940 года попросту в Германию бежал.

В конце концов, зря, что ли, заключались с Германией договоры и пакты?

Эх (почесывая мудрый затылок), наверное, поспешили.

И после нападения Германии на СССР, последовали восстания в крупных городах Литвы. В Каунасе было провозглашено Временное правительство, а во время восстания убито около 5.000 советских солдат. Правда, после немецкой оккупации Литвы Временное правительство упразднено, активисты арестованы. Но по окончании войны борьба-то за независимость продолжилась: от рук «лесных братьев» в послевоенные годы в Литве убито 25.108, правда, отыгрались в основном на своих, на литовцах – 23.000. Эстония вот явно имитировала борьбу – убито всего 891 гражданское лицо, да и Латвия проявила себя весьма жидковато – 2.208. Зато именно Латвия раньше всех поднялась на борьбу, а первой ласточкой гражданского сопротивления и буревестником несогласия выступил простой человек Янис Берзиньш, волостной староста из Валмиерского уезда: еще 4 сентября 1940 года он составил акт об ущербе, нанесенном Красной армией школе Коциньской волости, в которой военные размещались. Акт был направлен куда следует, и содержал 50 наименований: две половые щетки, стеклянная бутыль, четыре школьные парты, наглядное пособие «Пчеловодство в Латвии», деревянный циркуль, восемь квадратных метров линолеума, тачка, мусорники деревянные – 10 штук. И т.д. В качестве самой тяжелой утраты фигурируют три унитаза на общую сумму 195 латов, а самой несущественной пропажей оказался портрет Министра просвещения Тентелиса (1 сантим), но, понятно, дело-то не в деньгах, дело в принципе.

Бренд «лесные братья» был присвоен латышами и эстонцами, мужественно ушедшими в леса, из баллад Средневековья. Нынешние дотации героям леса выглядят несколько нарочито, поскольку пошли братья в лес по причине простой: энтузиазма воевать – на советской ли стороне, на немецкой ли, – не имели. Что, впрочем, оставшимся не мешало заниматься карательными действиями: батальон под командованием доблестного Импулявичуса (1000 чел.), участвуя в карательных акциях в Белоруссии, уничтожил около 50 тыс. Включат ли их в число «жертв преступлений», или – как не прибалтов – в День памяти вспоминать не станут? Но ведь и с прибалтийскими жертвами картина интересная: батальоны А.Импулявичуса и К.Шимкуса насмерть покарали около 40 тыс. литовцев. По какой категории будут проходить эти 40 тыс. – жертв нацизма, или жертв сталинизма? А всего таких карательных батальонов было создано 20. В одной только Литве. В Эстонии же было сформировано аж две бригады СС, что крайне почетно. И, естественно, все евреи в Прибалтике во время войны были уничтожены.

Вышедшие после войны из своих лесов с повинной, были амнистированы, но в лесах оставалось 33.000 «братьев». В 1947-48гг. из Прибалтики выслали 70.000 «братьев» и прочих «лесных» родственников. Не расстреляли, не послали в лагеря – только выслали подальше от мест дислокации «братьев», потому что «братья», героически отсидевшись в лесах, впоследствии занимались не только бандитизмом (2/3 «братских» жертв никакого отношения к советской власти не имели): как раз в 1947-48 годах «братья» завязывают контакты с английской и американской разведкой. А тут уж другой коленкор получается.

Впрочем, все равно это жестоко. Хотя, и не более жестоко, чем отправка таких же 70.000 таких же прибалтов в Германию – в период оккупации.

Даже гибель в период немецкой оккупации более 370.000 жителей Литвы не изменила вектора литовских симпатий: по отношению к россиянам они остались непреклонны. Видимо, война многое списывает, а вот депортация в мирное время ни под какими углами обсуждению не подлежит.

Надо прибалтам отдать должное: они так основательно поставили дело протестного возмущения, что вопрос о самых репрессируемых народах в СССР можно не задавать. Однако на языке сухих цифр печальная повесть звучит так: перед войной, в 1941 году в ГУЛАГе суммарная численность эстонцев-литовцев-латышей составляла 6.393, что соизмеримо с суммарной численностью иранцев-китайцев-корейцев (которых наскребли, вероятно, в бродячих цирках для отчетности по национальному спектру); в послевоенном 1947 году ГУЛАГ пополнили военные преступники и суммарная численность прибалтийских узников выросла в шесть раз, но и в расширенном составе они могли составить конкуренцию только экзотической сборной поляков-татар-казахов; и лишь в 1951 году, когда население ГУЛАГа достигло максимальных значений за всю эпоху сталинизма, а ряды заключенных прибалтов пополнили «лесные братья», их численность возросла еще в три раза и, практически, догнала белорусов.

После выхода из СССР в Прибалтике пошла совсем другая жизнь: горячей воды хоть залейся – по нечетным дням, с 18.00 до 20.00. А в 2004 году Литва даже вышла на первое место среди стран СНГ: пусть и по числу самоубийств, но на первое. Поэтому волны воспоминаний про 50-летнее иго вызывали у прибалтов одно устойчивое желание - двигать советские памятники.

Конечно, создание портов, заводов, всей индустриальной инфраструктуры стран Балтии, дорог, национального кинематографа (как-то он там поживает?) и другие материальные коврижки эпохи социалистического строительства на весы истории Прибалтика класть не собирается, это цинично. Впрочем, инкриминировать Советскому Союзу экономическое строительство в Прибалтике тоже сложно. Тогда-то и вырывается из груди каждого прибалта самый испепеляющий аргумент – большевизм.

Но большевизм не российское явление.

Для начала вспомним не спеша, как при успешном наступлении Юденича на Петроград в октябре 1919-го Лондон перекрывает ему возможность закупки вооружения, а британский флот, который должен был прикрывать наступление Юденича со стороны моря, почему-то уходит в Ригу. Эстонские части, союзные Юденичу, синхронно фронт покидают (как раз под командованием упомянутого выше Лайдонера – будущего фашиста-переворотчика). А Троцкий, словно что-то почуяв, уже направил войска красных на оголенные участки. Но интуиция Троцкого ни при чем: из меморандума эстонского правительства Верховному Совету следует, что именно с октября 1919-го эстонское правительство ведет переговоры с большевиками. Через пару месяцев, когда Эстония наполнилась десятками тысяч беженцев и разбитых белогвардейцев, начались массовые убийства русских: их загоняли в концлагеря, убивали на улицах. Они не будут проходить по шкале жертв сталинизма и нацизма, так как ни сталинизма, ни нацизма еще не было. Но большевизм был. Как изложено в докладе о причинах неудачи борьбы с большевиками на Северо-Западном Фронте, множество русских просто умерло – женщин и детей заставляли сутками лежать на морозе. Но игра стоила жертв, поскольку по Тартускому договору от 2 февраля 1920 в придачу к своей независимости Эстония получает от благодарных большевиков и тысячу квадратных километров российской территории. В благодарность за эту благодарность через порты Таллина и Риги большевики вывозят российское золото тоннами, а заодно сырье, бриллианты и прочие ценности. Куда вывозят? К заказчикам революции, к режиссерам. Уже сам факт такого потрошения говорит, что корни большевизма не в России. Кстати, откачка советских богатств на Запад через прибалтийские страны происходила не только в годы революции, но и в годы перестройки.

Как помним, Россия большевизм категорически не приняла. Потому-то и оказалась залитой кровью. С другой стороны, не лично же Троцкий пострелял 15 миллионов, и не сами же они застрелились. А такие масштабы очень органичны для идиомы «жертвы репрессий».

То, что большевизм – совершенно чуждое русской природе явление, иллюстрируют списки Комитета внутренних дел вместе с чрезвычайками Петрограда и Москвы: из 64 членов только Антонов и Александрович русские. Зато как переливаются фамилии латышей: Бицис, Вацетис, Глейзер, Дулис, Дейбкин, Дейбол, Закис, Карлсон, Кальманович, Лацис, Мербис, Модель, Пайкис, Петерс, Полонский, Шауман, Шнеур, Янсон.

Симфония! А что сказать о рядовых борцах за дело революции, о латышских стрелках? Они справедливо увековечены советской властью в суровом граните – ведь есть за что.

Ибо в период становления новой власти латышские стрелки были везде: в городах, селах, станицах, на фронтах – северном, южном, восточном и западном. Многие авторы считают, что их борьба за установление коммунистического режима в России и стала одним из главных факторов, приведших Красную армию к победе. Латышский публицист и бывший военный корреспондент при латышских войсках во время первой мировой войны, Я.Пориетис в своей книге «Легендарные пути стрелков» пишет: «Восемь испытанных в боях полков держали в своей власти страну. Достаточно было одной роты, взвода и даже меньшего подразделения, чтобы власть была в руках стрелков». Такая успешность объяснялась тем, что в первой половине 1918 г. армии у большевиков не было, только Латышская стрелковая дивизия была вооружена и дисциплинирована. Эти 8 полков были сформированы во время Первой мировой войны, но уже в мае 1917-го они выступили за пролетарскую революцию и свержение буржуазного Временного правительства. К июню 1917-го, то есть еще до Октябрьского переворота, каждый 15-й стрелок был коммунистом. Отказ вести боевые действия на фронтах Первой мировой и переход 50.000 стрелков на сторону большевиков сделал Ригу беззащитной перед немцами, и сражались за столицу Латвии исключительно корниловские батальоны.

Зато везде, где возникали антибольшевистские мятежи, возникали и доблестные стрелковые батальоны. География участия латышских стрелков в установлении советской власти широка: Арзамас, Архангельск, Белгород, Великие Луки, Витебск, Вологда, Екатеринбург, Ижевск, Калуга, Курск, Могилев, Москва, Нижний Новгород, Орел, Пенза, Петергоф, Петроград, Псков, Ростов, Рыбинск, Самара, Саратов, Сызрань, Тамбов, Харьков, Ярославль и еще полтора десятка менее крупных городов.

«Они настолько доказали свою лояльность, что были единственными полками из всей старой Русской армии, которые были включены в Красную армию целиком, со всеми своими соединениями». Так пишет американский историк С.Пэдж.

Шведский публицист А.Кюнг: «Борьба латышских стрелков была решающей и поистине мирового значения. Позднее Ленин открыто признался, что без латышских стрелков большевики не смогли бы победить». Латышский историк Э.Андерсонс: «Их победы в известной степени решили судьбу не только прибалтийских стран, но и судьбу всего мира». Немецкий историк К.Гримм: «Латышские стрелки были решающим фактором большевицкого триумфа, и это совсем не случайно, что на высокий пост главнокомандующего Красной армией был призван Вациетис».

Кстати, в военном комиссариате (из 43 членов) русских не было никого.

А вот прибалтийские товарищи на руководящих постах зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Создатель и один из руководителей ВЧК товарищ Петерс, чтобы не утратить квалификацию, любил расстреливать собственноручно и даже малолетнего сынишку привлекал к этой забаве. Начальник отдела ВЧК по борьбе с контрреволюцией товарищ Лацис, тот теорию считал важнее практических навыков – чертил графики, считал количество жертв, селекционировал их по возрасту, полу и классовой принадлежности. Его цифры потом очень пригодятся для предметного разговора о репрессиях: только в Холмогорах (СЛОН) за январь-февраль 1920 года было расстреляно 11.000 чел. Именно товарищ Лацис был теоретиком «красного террора». И кому же в таких условиях – условиях новой идеологии, новой структуры по исполнению наказаний и новой юридической терминологии («враг народа») – можно доверить пост Верховного судьи РСФСР? А только товарищу Стучке. Члену Коммунистической партии с 1895 года, теоретику государства и гражданского права, с твердых марксистских позиций критиковавшему буржуазную юридическую науку, смело и во весь голос утверждавшему революционную роль советского права в борьбе за построение социализма. И кому в сложнейшей обстановке можно доверить работу в ВЧК, в следственной комиссии по делу о мятежах, о шпионаже, о стрельбе наощупь тетушки Каплан и в Верховном ревтрибунале РСФСР? Товарищу Кингисеппу. И если можно кому-то доверить пост генерального секретаря ВЦСПС, да и вообще – генерального секретаря, вместо Сталина (а такая версия рассматривалась) – то, конечно же, товарищу Рудзутаку, коммунисту с 18 лет.

Выступая с инициативой создания «Дня памяти сталинских репрессий» прибалтийские братья как-то упорно ассоциируют это забавное слово «СЛОН», и менее забавное «враг народа», и весь большевистский геноцид с именем Сталина, что исторически не верно. Все это возникло в первые годы советской власти, когда Сталин и в первую пятерку знаковых партийцев не входил. Сталину же, чтобы добиться такой статистики, пришлось бы заниматься своими чистками 164 года. Зато сами выкрики о сталинских репрессиях как бы предполагают, что вспоминать о первых годах советской власти не обязательно. А ведь и рутинными расстрелами тогда тоже занимались латышские стрелки. Да, расстреливать они умели. И любили. Еще разведка белых частенько докладывала, что неопытные солдаты рабоче-крестьянской красной армии отказывались стрелять в пленных – так выручали латышские стрелки. Но умели расстреливать латышские стрелки не только пленных: 6-ой Тукумский латышский полк 5 января 1918 года взял да и расстрелял ликующую толпу людей с флагами – они, видите ли, собрались приветствовать начало демократического строя в России, а возле Таврического дворца не положено, там заседание Учредительного Собрания.

Короче, «если бы не было латышских стрелков, не было бы и большевицкого правительства» (Я.Сескис, латышский дипломат). Можно, сделав по воздуху пальцами, говорить об «отдельных персонажах», о том, что 50.000 латышских стрелков это еще не вся Латвия, но, несмотря на различное отношение в Латвии как к большевикам, так и стрелкам, 25 ноября 1917 г. на выборах в Учредительное Собрание в Латвии за большевиков проголосовало 72% из всех отданных голосов.

……………………………..

«День памяти жертв преступлений», законопроект которого вынесен на обсуждение эстонскими властями, должен отмечаться 23 августа – как бы в день подписания пакта Молотова-Риббентропа. Что ж, наверное, «День памяти жертв» нужен. Нужен и вообще, и в Прибалтике. Нужен, как напоминание и предостережение. Только вот стоит ли привязывать его к пакту, – ведь за пару месяцев до того вся Прибалтика позаключала с Гитлером аналогичные договоры, – и формулировка преступлений должна быть поделикатней, что ли, пообтекаемей. А фразы про большевизм вообще лучше не произносить.

Fri, 04 Sep 2009 18:11:30 GMT

Друзья. Благодаря вашим усилиям, мой предыдущий пост попал в топы. Это отрадно. И не относительно денег, которые мы для Сосноры, конечно, соберем. Отрадно это потому, что литературное сообщество может быть очень созидательным, а значит, у него есть эволюционные перспективы. Отрадно это и потому, что наши «иностранцы», давно оторванные от корней, все равно остаются по сути россиянами с естественным импульсом – рвануться на помощь.

Таким ведь человеком была и Нина. Как многие жены российских литераторов, она была человеком жертвенным. Прекрасный живописец, она посвятила свою жизнь другому служению. Литератор в России – прославленный или гонимый, – это всегда только проблемы, особенно для жен. А быть рядом с Соснорой это уже поступок, и соседство с ним предполагает, как минимум, терпение, поскольку человек он сложный, не прогнозируемый. Даже наша инициатива может быть воспринята им с любым знаком. Но это его реакции, а мы поступим так, как нам подсказывает наша этика. Там разберемся.

Итак, реквизиты и «пункты»:

1. Для заграницы: Карта VISA Реквизиты банка
Северо-Западный банк Приморское отделение 2003/01688
КПП 781432001
Реквизиты банка:
Р/счет 30301810955000605507
в фил. АК СБ РФ (ОАО)
Северо-Западном банке
БИК 044030653
к/счет 30101810500000000653
ИНН 7707083893
Код ОКПО 09171401
Код ОКОНХ 96130
Индекс 197371
СПб., Комендантский 30, к. 1
Тел. 348-07-38
Р/с Гончарова Елена Ивановна 40817810855006049356

2. Для Москвы: 326-81-35, Владимир Павлович repolov@rambler.ru

3. Для Петербурга:

а). ЦСЛиК (наб. Макарова, д.10 – м.Васильевский остров) 328-67-08 администратор 12.00-22.00 ежедневно

б). Арсен Мирзаев arsemir@yandex.ru

в). Алексей Ахматов 22446688@mail.ru

г). Евгений Антипов anti-pov@yandex.ru

ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

Wed, 02 Sep 2009 16:31:02 GMT

Друзья, литераторы.
У Виктора Сосноры несчастье. После болезни умерла его жена Нина, которая долгое время опекала самого Виктора Александровича. Все свои литературные премии Соснора тратил на ее лечение и сейчас нуждается в нашей помощи. Принимаются совершенно любые суммы. Деньги на похороны будут взяты в долг. Всякий, готовый помочь, пусть оставит комментарий, чуть позднее договоримся о форме передачи денег.

(перепостить)

ПАКТ МОЛОТОВА-РИББЕНТРОПА. КОТОРОГО НЕ БЫЛО

Wed, 19 Aug 2009 14:47:46 GMT

К 70-летнему юбилею знаменитого пакта появится, вероятно, масса публикаций о том, как этим отвратительным пактом от 23 августа 1939 года по сговору двух мерзких злодеев миролюбивая Польша была разорвана, аки юная курочка матерыми крокодилами. И сделано это было очень подло и очень тайно.

Публикацией больше, публикацие меньше; короче, вот еще одна.

Итак, все тайное становится явным, и по окончании Второй мировой войны – в разгар холодной – в англо-американской прессе секретные приложения к пакту Молотова-Риббентропа были опубликованы. В мае 1945 года копали англо-американские люди землю возле замка Шенберг в Тюрингии и нашли секретные приложения. Разумеется, нашли копии, поскольку оригиналы Гитлер унес с собой в могилу. Причем унес, собака, не только немецкие экземпляры, но и советские.

Зачем нужно было уничтожать именно эти приложения понять невозможно. Если для сокрытия милитаристских намерений Германии в 1939 году – то в 1945 году иллюзий по этому поводу как-то не осталось. Если же с целью «отмазать» от нехорошей истории Советский Союз и лично товарища Сталина, дружка и единомышленника по мировой агрессии – то к 1945 году Сталин Гитлеру далеко уже не друг.

Так что, если приложения уничтожили, то сделали это суетно, не задумываясь, в жуткой неразберихе. Однако, несмотря на неразбериху, некий советник германского МИДа (Карл фон Леш) улучшил среди толкотни секундочку и в уголке отснял микрофильмы с 9725 страницами документов. Отсняв же, поехал Карл в Тюрингию, где все и закопал возле замка. Потом туда пришли англо-американцы и стали копать землю. Копали они, копали, копали-копали, ух ты: мешок.

Таким сказочно-романтическим путем тайное стало явным. И если б не полный натурализм земляных работ возле замка, можно было бы предположить, что находка эта является прямым следствием весенней доктрины Черчилля, согласно которой боеприпасы и немецкое вооружение уничтожать запрещалось, а пленные немецкие солдаты должны были содержаться в боеспособном состоянии – для возможной войны с СССР. Свои настроения Черчилль озвучил еще раз через год и более широко – в Фултоне 5 марта 1946г.

Так или иначе, тайное стало явным – и через пятьдесят лет «секретные протоколы» к «пакту Молотова-Риббентропа» всплыли. Всплыли мощно, можно сказать, фонтаном, всплыли по всей поверхности: в июне 1989 года «секретные протоколы» были продемонстрированы Первому съезду народных депутатов СССР. А предоставили эту историческую правду самые добросовестные и объективные – депутаты от прибалтийских республик.

Хоть и оказалось, что нашли они те самые англо-американские копии, Александр Николаевич Яковлев засучил рукава и возглавил комиссию по расследованию, поскольку был он непримиримым борцом с советской системой. А уж доверять Александру Николаевичу можно: за что бы ни брался Александр Николаевич, все у него получалось. Член КПСС с 20 лет, успешно защищал диссертации, в которых от американской буржуазии камня на камне не оставлял, успешно работал в отделе пропаганды ЦК Партии, успешно выдворял из страны Солженицына, потом был успешным идеологом КПСС, был не менее успешным «архитектором» перестройки, а 18 августа 1991 года – за день до ГКЧП – очень успешно из КПСС вышел, о чем и сообщил остальным лохам в прямом телеэфире.

Кому как не ему – стойкому капээсэсовцу, специалисту-социалисту, автору знаменитой статьи «Против антиисторизма» и крылатого выражения про патриотизм, который не требует шума, – возглавлять комиссию по таким принципиальным вопросам?

Михаил Сергеич, который тоже был борцом с советской системой и который тоже считал патриотизм делом интимным, все же указывал Александру Николаевичу на лавку, под которой найдены эти протоколы: «…все документы, в том числе и секретное приложение к этому договору, опубликованы везде. И пресса Прибалтики все это опубликовала. Но все попытки найти подлинник секретного договора не увенчались успехом...» («Знамя», № 10, 1989 г., стр.65). И особенно Михаила Сергеевича смущало то, что подписался Молотов немецкими буквами.

Тогда Александр Николаевич находит вполне подлинный акт передачи подлинных секретных протоколов помощнику министра иностранных дел (Б.Ф.Подцеробу) – с тремя подлинными копиями протоколов на русском и немецком языках, – о чем Александр Николаевич честно информировал Второй съезд народных депутатов СССР в декабре 1989 года. Но тут получалась следующая загогулина: при страшно секретных документах акт по передаче не был секретным. И главное: везде упоминается «пакт Молотова-Риббентропа», а если обратиться к первоисточнику, то 23 августа 1939 года между Германией и СССР был заключен не пакт, а договор. В общем-то, пустяк, но пустяк, надо сказать, досадный.

Что ж, бывает. Главное – не унывать. И очень скоро, в 1992-м году нашелся ну самый подлинный «секретный протокол», в котором все уже было совсем по-настоящему, в котором уже и «договор», и никаких тебе «пактов», и все аккуратно, и все чин чинарем. Неприятный осадочек оставляет только то, что Иоахим этот фон Риббентроп, всегда подписывавший документы чернильным «Паркером», не удержался и сей злосчастный договор подписал зачем-то шариковой ручкой. Просто беда с ними, с баронами с этими.

А вот Павел Судоплатов, один из руководителей советской разведки, так тот вообще ничего не знал о «секретных протоколах», хотя обычно разведка зондирует почву для дипломатических договоренностей. В конце концов, ликвидация Троцкого или материалы по атомному проекту, ныне хрестоматийные, вряд ли считались менее секретными. Да и сам Вячеслав Михайлович Молотов, доживший до перестройки, отрицал наличие «секретных протоколов», при этом вовсе не скрывал иные трогательные нюансы советской политики.

И секрета из советско-германского "Договора о границе" не делали. Подписан он 28 сентября, а не 23 августа (что, конечно, было бы желательней для доктрины о "секретных приложениях") и о нем было сообщено в самой широкой прессе, даже с иллюстрациями. Итак, в чем же интрига, почему столько шума?

Потому что Ялтинской, Потсдамской конференцией и всеми последующими международными договорами итоги Второй мировой войны, включая все европейские границы и «территориальные приобретения Советского Союза» были официально признаны. А наличие «вновь открывшихся обстоятельств» все эти договоры делали бы нелегитимными. И кому-то этого очень хочется. Между прочим, на всемирный саммит в мае 1995 года, посвященный 50-летию окончания Второй мировой войны, Россия даже не была приглашена – видимо, как не участвовавшая.

А теперь о самой Польше – чуть издалека и чуть подробней.

После октябрьского переворота 1917 года большевики захватили власть в стране, которая до этого называлась Российской империей. И правопреемником Российской империи Советы назвали тоже себя. Именно в этом качестве Советы дали право народам России на самоопределение. Но, похоже, Польша, сначала воспользовавшись этим правом, тут же решила, что правопреемником Российской империи является именно она. По крайней мере, советская западная армия, в задачу которой входил контроль над границами, вступив на территорию (не отделившейся от России) Белоруссии, наткнулась на некие польские войска – «Комитет защиты восточных окраин». Начальник Польши Пилсуцкий, как раз освобожденный немцами из-под ареста и прибывший в Варшаву спецпоездом из Берлина в сопровождении представителя германского правительства, признает эти комитеты польской армией, тем более что большая часть польских сил была уже задействована в войне с самоопределившейся Украиной. А боевые действия против Западно-Украинской Народной Республики начаты аккурат через два дня после провозглашения независимости Польши. Та же ситуация и с Прибалтикой: как только немецкие войска вышли из Вильно, город был взят поляками.

Боевые действия 1919 года между польской армией и РККА сначала шли с переменным успехом, но после вмешательства Антанты был заключен договор с немцами о не противодействии полякам. В результате началось успешное продвижение поляков на восток: и по независимой Украине, и по Белоруссии, которая прочно вошла уже в федерацию с Россией – были взяты и Минск, и Киев. Совет министров иностранных дел Великобритании, Франции, США, Италии уполномочивает Польшу на оккупацию восточной Галиции; администрация Западно-Украинской Народной Республики ликвидирована. Тут уместно вспомнить помощь полякам американской и французской военных миссий, полное обеспечение военным снаряжением, а также целые воинские части в виде авиационных эскадрилий. Надо вспомнить и блокирование Лондоном счетов генерала Юденича, и «военные поставки» Колчаку – это когда французы забрали деньги за 500 самолетов, но ничего не вернули. В это же время на Парижской мирной конференции Совета десяти (в январе 1919-го) Польша требует признания границ 1772 года, то есть к Польше должны отойти вся Литва, часть Латвии, большие части Белоруссии и Украины. Летом 1920-го Великобритания предложила Советской России заключить перемирие с Польшей, исходя из того, что восточная граница Польши будет установлена по ее этнической границе: так называемая «линия Керзона». Но Советам такой расклад показался несправедливым, отчего к моменту подписания окончательного договора граница с Польшей была еще отодвинута на восток. Таким образом, и население Польши увеличилось на 6 миллионов украинцев-белорусов-русских

В том же 1920 году Польша оформляет присоединение части Силезии, Литвы и пытается решить вопрос с полным присоединением Белоруссии. Поскольку польские свобода и независимость имели очень большие планы, все последующее десятилетие с территории Польши в Союз забрасываются диверсионные группы, а польская разведка получает негласный статус филиала английской и особенно французской. Еще бы: ведь именно на французские деньги Польша и начала войну против России в 1918 году.

Заметное оживление внешнеполитической жизни Польши начинается с появлением в 1933 году на международной арене Гитлера. В 1934 году, после подписания польско-германского соглашения, в Польшу прибывает некто Геринг, известный как рейхс-маршал Германии, который обсуждает с Пилсудским «особую заинтересованность» Польши в Украине, а Германии, соответственно, – в Прибалтике.

На советско-французскую инициативу по созданию Восточного пакта Польша отвечает принципиальным меморандумом, в котором отказывается от обязательств в вопросах безопасности Литвы и Чехословакии. Присоединяться же к пакту Польша согласна, но только совместно с Германией. Когда на следующий год были подписаны советско-французский и советско-чехословацкий договоры о взаимопомощи, польское правительство восприняло это как личное оскорбление. Зато в 1937 году на переговорах Геринга с министром иностранных дел Польши очень даже бодро обсуждается «право Польши иметь выход к Черному морю». То есть, территорий, захваченных у России в 1918-1921 годах, к 1937 году Польше было уже маловато. Через год на польско-германских переговорах тема заинтересованности Польши в территории советской Украины поднимается снова. Еще через месяц польское правительство спешит довести до сведения Гитлера свою поддержку венгерских претензий на Прикарпатскую Русь, в ответ на это Гитлер спешит довести до сведения польского правительства, что в случае военного конфликта Польши и Чехословакии Германия искренне и без остатка будет на стороне Польши. Как видим, любовь Польши и Германии взаимная, глубокая и в чем-то даже страстная.

В сентябре 1938-го «Мюнхенским договором» – между Германией, Италией, Великобританией и Францией – судьба Чехословакии была-таки решена. Сначала в Судетскую область, а весной 1939го и на всю территорию Чехословакии вводятся немецкие войска. Советский Союз, наивно размахивая договором о взаимопомощи с Чехословакией, просит Польшу дать коридор для осуществления миротворческой миссии. Ага: накось, выкуси. Польшу в Мюнхен хоть и не позвали, но это формальности, Польша и так чувствует себя царицей морскою: уже через два дня после заключения Мюнхенского договора Польша грозным голосом потребовала от Чехословакии Тешинскую область, да и оккупировала тут же, под шумок.

В январе 1939 года на польско-германских переговорах в Варшаве Польша уже в лоб просит поддержки своих планов по реализации выхода к Черному морю и овладения Украиной в обмен на вступление в антикомитерновский блок. Фашистский Риббентроп дает добро. В марте, раскатав имперскую губу, Польша заявляет о заинтересованности в получении колоний и, улучшив момент - после оккупации немецкими войсками Клайпеды, - предлагает Литве присоединиться к Польше по-хорошему. А в апреле – на всякий пожарный, – заключает еще соглашение о гарантиях с Англией. Но дальше – как в сказке про Золотую рыбку: тут же, в апреле, сделав обиженное личико, Германия денонсирует польско-немецкую декларацию о ненападении. После стольких лет сладкого флирта и ожиданий законного брака, вдруг оказывается, что поляки – это раса неполноценных славян, и вообще, Тысячелетнему Рейху какие-то прихлебатели не нужны, тем более, такие вертлявые.

Польша еще пытается доказать свою верность идеям фашизма, ведь только русских с 1921 года в Польше уничтожено 120.000, но ни этот геноцид, ни срыв антигитлеровских англо-советско-французских переговоров в августе 1939-го Гитлера уже не трогает. Он, конечно, благодарен Польше за очередную международную подлянку, но его взор устремлен вдаль. Теперь он сам заключает договор о ненападении с Советским Союзом. Советский Союз тоже доволен, поскольку такой ход перечеркивает идею единого антисоветского фронта. То есть объединение Германии, Англии и Франции против СССР тоже не состоялось.

С этого момента Советский Союз становится агрессивным чудовищем, а Польша становится многострадальной. Став многострадальной, Польша сразу забывает о недавнем визите министра иностранных дел Юзефа Бека (5 января) к Адольфу Гитлеру, который заявил о единстве интересов Германии и Польши в отношении СССР. Забывает Польша и о встречном визите (26 января) в Варшаву министра иностранных дел Германии Риббентропа к Беку, который пообещал распрекрасный альянс, если Германия поддержит Польшу в ее намерениях овладеть Украиной. А чтобы Польша так уж все не забывала, Черчилль возвестил во всеуслышание, то есть по радио; "...Осуществление нацистских планов по отношению к прибалтийским странам и Украине должно быть окончательно остановлено".

Лишь одна страна восприняла советско-германское соглашение гневно и бурно - Япония, союзник Германии по коалиции. Правительство Японии даже ушло в отставку. Никто из либеральнолюбивых ничего криминального в «пакте Молотова-Риббентропа» не увидел и документ сей не осудил. Но именно этот документ стал впоследствии доказательством истинной сути Сталина: он оказался ни чуть не лучше Гитлера. Даже хуже.

А с другой стороны, почему Сталин должен обо всех заботиться? Советскому Союзу хватает своих официальных обязательств, которые он исправно выполняет: и на озере Хасан, и на реке Халхин-Гол, и по отношению к Чехословакии, и даже по отношению к Австрии, с которой, впрочем, договоров не подписывал. Но единственной страной, забившей тревогу при самых первых симптомах - после введения немецких войск в Австрию 12 марта 1938 года, - был Советский Союз. Именно он инициировал созыв международной конференции на предмет "практических мер против развития агрессии". Но разве не Англия пресекла эту инициативу, мол, нечего тут волну гнать? Разве не Англия-Франция настоятельно порекомендовали Чехословакии расторгнуть договор о взаимопомощи с СССР, когда туда направились все те же немецкие войска? А перед Польшей никаких обязательств у СССР нет (Польша знать не желает Советский Союз), зато есть такие обязательства у Англии и Франции, вот пусть у них голова и болит.

Почему-то именно сговором (Сталина с Гитлером) стали называть вполне шаблонный договор. А ведь в сентябре 1939 года Советский Союз никаких геополитических преференций не получил, всего лишь возвратил свои территории. И территории не дремучего века, а вчерашние, еще тепленькие, захваченные Польшей в революционном шабаше. И граница прошла как раз по «линии Керзона», как и рекомендовала комиссия Камбона, лоббировавшая интересы Польши в 1920 году. Большие надежды возлагались, конечно, на «секретные приложения» к пакту, на их человеконенавистническую природу, но именно они-то, вот беда, и не были найдены: все про них слышали, но никто не видел – ни в Германии, ни в Советском Союзе. Да и вел себя Советский Союз как-то странно: с полным ощущением безнаказанности, с развязанными руками - и т.д. - Советский Союз предлагает Финляндии… заключить договор о взаимопомощи (5.10.1939).

Тут должно прозвучать негодующее «о!» и развернутые комментарии о цинизме, ведь Советский Союз на Финляндию все-таки напал. Да, напал, но уместным будет хотя бы упоминание о тех долгих – год и восемь месяцев, – переговорах, в течение которых Советский Союз безрезультатно торговался с Финляндией: предлагая и вариант аренды четырех необитаемых островков, и территориальную компенсацию, и двукратную территориальную компенсацию за приграничную полосу. И только потом, уже во время начавшейся мировой войны и в условиях цейтнота, когда в Финляндии уже находился германский военный контингент, Советский Союз ценой больших потерь (50.000 убитых и 250.000 раненых) лишь отодвинул эту чертову границу в среднем на полсотни километров, подальше от Ленинграда. А ведь если верить слухам о «секретных приложениях», Финляндия была в «советской зоне» полностью. А если верить сообщению французского агентства «Гавас» от 29 ноября 1939 года со ссылкой на «достоверный источник», то в эту же зону попадали Румыния, Болгария и Венгрия. Их, судя по всему, Советский Союз брезгливо игнорировал: о, этот непредсказуемый Сталин.

Кстати, изумительный нюанс: после Зимней войны, то есть войны с Финляндией, злосчастные островки были таки взяты в аренду. Взяты - в аренду.

Надо бы мельком упомянуть, что и на «территорию Польши» (то есть на территорию Украины и Белоруссии), советские войска были введены, когда Польша как государство уже не существовала. Полмесяца германские войска с боями продвигались по Польше на восток, а когда 17 сентября 1939 года польское правительство уже уехало в дружественный Лондон, к линии Керзона без всяких там боев поспешили и советские войска. Вполне возможно, впрочем, что в такой ситуации полякам милее была бы кровь до самой восточной границы.

Въедливости ради отметим, что на кошмарное соглашение с милитаристской Германией Советский Союз пошел не в первых рядах. В 1933 году с Германией заключают пакт Великобритания, Франция, Италия (пакт четырех).

Далее. 1934 год: с Германией заключает договор Польша.

1935 год: с Германией заключает договор Франция.

1936 год: с Германией заключает договор Япония.

1936 год: морской договор с Германией заключает Англия.

1938 год: сентябрьская англо-германская и декабрьская франко-германская декларация носят уже антисоветский характер.

В марте 1939 года Румыния заключает договор с Германией.

В мае 1939 года Италия заключает договор с Германией.

В мае 1939 года Литва заключает соглашение с Германией.

В июне 1939 года Эстония и Латвия заключают договоры с Германией.

И только в августе 1939 года договор с Германией заключает Советский Союз.

Почему же память о договоре Советского Союза с Германией не дает спокойно спать мировому сообществу, почему этот договор считается подлостью, если договор о ненападении?

Да потому что политика – дело витиеватое и многоходовое. И Сталин 23 августа своим длинным изощренным пальцем нажал на спусковой крючок мировой войны. Вот кто главный поджигатель. Гитлер, он как дитя, всего лишь поддался на провокацию. По крайней мере, так любят размышлять западные и некоторые российские историки. А зачем нажимать на крючок? Так чтобы мировую революцию распространить.

Западные историки – ладно, они историю партии не проходили, а вот для российских историков аргумент с мировой революцией странен. Ведь от этой идеи Сталин отказался сразу, как пришел к власти. Еще в 1923 году Троцкий обвинял Сталина в трусости, когда тот не поддержал проект революции в Германии. Позднее политические оппоненты даже пытались инкриминировать Сталину отклонение от ленинского курса, так он им какую-то ленинскую цитатку привел, то есть подготовился, а не с бухты-барахты революцию отверг. А потом запретил субсидировать другие компартии. Более того, чтоб никакой другой советский лидер не смог идею мировой революции реанимировать, Сталин – когда совсем силу почувствовал, – и Коминтерн похоронил (международную организацию, через которую мировая революция как раз и осуществлялась). Так что революционер из Сталина еще тот; одних только проверенных большевиков сколько положил. И Церковь легализовал.

По поводу традиционного визга Запада на предмет большевистской угрозы надо бы отметить, что визг этот всегда подозрительно отчаянный, но с фальшивыми нотками – ведь российский большевизм это детище исключительно западных финансовых групп.

И мировые войны просто так не происходят, кому-то они действительно нужны.

Конечно, Сталин был заинтересован в том, чтобы Англия-Франция и Германия повоевали между собой. Гитлер полагал, что нападение на Советский Союз улучшит его отношения с Англией-США. А сенатор Трумэн, будущий президент, с американской простотой заявил 24 июня 1941 года в своем Конгрессе: «Если выигрывать будет Германия, мы будем помогать России, если выигрывать будет Россия, мы станем помогать Германии». Чтоб повоевали подольше, поразрушительней, чтобы поглубже влезли в долги: только 30.04.1942 из Мурманского порта была вывезено 5,5 тонн золота.

При этом позиция Сталина, в общем-то, понятна: пусть воюют страны, еще вчера пытавшиеся объединиться в «антикоминтерновский», то есть, в антисоветский блок с явно военными намерениями. Но что за странную позицию озвучил Трумэн? И кто же, действительно, больше всего был заинтересован в этой войне? Кто раскручивал и подталкивал Гитлера, ведь одного сталинского пальца – изощренного и длинного – для мировой-то войны маловато будет.

…Перед Первой мировой США были самым крупным должником, а после – оказались самым крупным кредитором. Аналогично и со Второй мировой. (В этом смысле астрономические долги США должны и сегодня очень настораживать). И, вообще, как так получилось, что еще в 1937 году по всем военно-техническим параметрам Германия уступала Советскому Союзу, а уже через пять лет имела лучший тяжелый танк в мире и лучшую авиацию?

Тихая и нейтральная Швейцария, которая политикой ни капельки не интересуется, 1 августа 1934 года принимает уникальный закон о тайне банковских вкладов – таким образом, международные финансовые потоки становятся невидимыми – и происходит это ровно в тот день, когда в Германии издан закон о совмещении функций рейхсканцлера и президента. То есть закон о полноте власти Гитлера. Но тайна банковских вкладов может запутать лишь грядущих историков, поскольку современникам-то все видно и так: американская компания «Стандарт ойл» строит в Гамбурге завод по производству авиатоплива, «Дженерал моторс» вкладывает 30 млн. долларов в предприятие германского ВПК «ИГ Фарбениндустри», Состенес Бенн (компания "Лоренс") приобретает 28% акций "Фокке-Вульфа", Морган финансирует строительство авиазаводов.

И не смотря на «ночь длинных ножей» (1934г.), когда хором скончались тысячи политических конкурентов Гитлера, не смотря на Нюрнбергские законы (1935г.), ограничивающих права евреев, ни один иностранный журналист не усомнился в гуманизме гитлеровских реформ, и ни британские, ни американские банки из-за таких пустяков Германию в кредитах не ограничивают. Несмотря на расовые законы и уже действующий Бухенвальд, Олимпийские игры в Берлине никто не бойкотирует, более того, на открытии игр французская делегация марширует с характерным жестом «хайль», а чуть позже, с 1940 по 1944 – то есть во время войны, – на фашистов работают крупнейшие французские заводы, притом, что военная промышленность Франции перед Второй мировой была второй в Европе. Британская же газета «Дейли Мейл» захлебывается от восторга: «Выдающаяся личность нашего времени – Адольф Гитлер (…) стоит в ряду тех великих вождей человечества, которые редко появляются в истории». На обложке первого номера за 1939 год журнала «Forbs» выдающаяся личность нашего времени красуется с великолепными усиками, а нобелевский комитет два года подряд (1937, 1938) рассматривает эту кандидатуру в номинации «Премия мира». И кто только ни числился – вполне официально – в германских войсках периода Второй мировой: и голландцы с фламандцами, и венгры с румынами, и даже чехи, и, понятное дело, французы, и многие, многие, многие.

Что мешает мировому сообществу, не мудрствуя сложно и лукаво, извлечь из памяти все эти простые обстоятельства?

Почему стандартненький договор с Германией о ненападении перечеркивает в памяти пацифистов все прочие инициативы СССР накануне войны? А ведь СССР выступил в Лиге Наций с идеей создания системы коллективной безопасности, предложил заключить региональный оборонительный «Восточный пакт» с участием СССР, Франции, Польши, Чехословакии, Финляндии, Латвии, Эстонии, Литвы и Бельгии. А еще – «Тихоокеанский пакт», соглашение о ненападении с участием СССР, США, Великобритании, Франции, Японии и Китая. И почему не вспомнят ноябрь 1940-го? Это когда Япония, успешно шуровавшая на Востоке, Италия, успешно шуровавшая в Африке, и Германия, подчинившая всю Европу, объединившись в так называемую «Ось», предложили примкнуть к этому непобедимому блоку и Сталину? Вот был бы триумф воли. Тогда бы уж никто не пикнул.

Присмотревшись же к хронологической таблице, заметим, что в длинном перечне стран, перед мировой войной заключивших договор с Германией, СССР стоит последним. А возглавляет список – многострадальная Польша. И договор Молотова-Риббентропа от договора Гитлера-Пилсудского отличает одно небольшое, но специфическое обстоятельство.

Как известно, с 1933 года Гитлер начал антиеврейскую кампанию, что, надо сказать, ничуть не препятствовало заключению англо-франко-итало-германского пакта. А для последовательного проведения гитлеровских реформ создаются концлагеря. Известно также, что основная масса фашистских концлагерей находилась вовсе не в Германии. Так вот, одним из пунктов германо-польского соглашения, подписанного в Берлине 26 января 1934 года, было: создание концентрационных лагерей на территории Польши.

Так что, прислушиваясь к причитаниям о судьбе несчастной Польши в связи с 70-летним юбилеем «пакта Молотова-Риббентропа», согласимся, что дело тут не в пакте.

Который, как оказалось, и не пакт вовсе.

К 220-летию Великой Французской

Tue, 14 Jul 2009 15:49:18 GMT

Е.Антипов "Египетский мост" 2002, х.м.

Все социальные революции, независимо от экономического контекста, имели общий идеологический знаменатель: революция обязательно упраздняла Бога. За два года до Великой революции во Франции насчитывалось свыше 700 организаций мистического толка. И в Национальном собрании 1789 – 1793 годов из 605 депутатов 477 были представителями этих самых организаций. День разрушения Бастилии прогрессивным человечеством празднуется, как точка отсчета новой эры – эры социальной справедливости. В этом славном мероприятии принимал участие и будущий хранитель (с 1791 г) якобинской библиотеки в Париже наш граф Строганов. 14 июля 1789 года, после кровопролитного боя из Бастилии были выпущены ее узники. Узников было не много – семь, – но игра стоила свеч: четверо мошенников, двое умалишенных и один дебошир, которого в Бастилию упекла родная жена. Не повезло маркизу де Саду – накануне он был переведен в другую тюрьму.

Разрушив Бастилию (а все революции испытывали нежные чувства к преступникам), санкюлоты не отправились спать по своим матрасам. Со странным воодушевлением, далекие от философии и теософии, они вдруг бросились проповедовать атеизм. Эпоха Просвещения, которая дала миру самый представительный список оригинальных мыслителей, если присмотреться, имела все тот же атеистический знаменатель. В 1777 году Великий Восток большинством в 2/3 голосов постановил исключить из первого параграфа Устава слова о существовании Бога.

ГРАФ КАЛИОСТРО

…Джузеппе Иосиф Бальзамо, граф Алессандро Калиостро, уроженец Палермо, агент тамплиеров и алхимик, был заточен в замок Святого Ангела, позже был переведен в замок Святого Лео, где умер в 1795 году.

Узник замка Святого Ангела Джузеппе Франческо Борри, уроженец Милана, розенкрейцер и алхимик, был обвинен в ереси за то, что обличал римскую курию в злоупотреблениях. Умер в 1695 году. Аккурат за сто лет до своего тезки Джузеппе Калиостро.

Но современником самозванного графа Калиостро был самозванный принц Кастриотто, литератор, химик, чудотворец и уже в пятнадцатилетнем возрасте талантливый полководец. Арестованный в Амстердаме по официальной версии за многочисленные финансовые аферы, вскрыл себе вены в тюрьме как раз в тот период, когда начались проблемы и у Калиостро. Калиостро был знаком с Кастриотто, о чем свидетельствует послание, писанное в Эск-ле-Бене в Савойе, 20 августа 1788 года, г-ну Бомарше: «Стефано Пикколо Черногорский, более известный под именем принца Албанского и недавно умерший в амстердамских тюрьмах, намеревался совершить в Албании революцию, подобно американской. (…) Получив подряд, я снабжал албанцев, как вы снабжали американцев, но я так медлил с поставками, что мир между Россией и Портой был заключен в тот момент, когда на руках у меня был миллион венецианских дукатов, о которых я прескверно отчитался Стефано и вообще никак петербургскому кабинету, смерть графа Орл[ова] все покрыла».

Куда смотрит новая хронология? Надо спрессовать всех Джузеппов, всех Калиостро-Кастриоттов в одну фигуру, издать с картинками, при поддержке фонда Хаббарда, и продавать мирным гражданам. Пусть прозревают.

Была у Калиостро встреча и с Казановой. Тогда молодой Калиостро вместе с юной супругой были вынуждены существовать как пилигримы. В 1786 году, когда все СМИ набросились на Калиостро, Казанова тоже напишет против Калиостро целый трактат, а тогда, при первой встрече, Казанова оказал прелестной чете некоторую финансовую помощь. И, несмотря на красоту Лоренци, ничего такого. Ничего такого – поскольку Казанова был, вопреки интригующим ожиданиям, всего лишь интеллектуал: в 12 лет он уже студент Падуанского университета, а в 18 защитил диссертацию. Джованни Джакомо был и драматургом, и литературным переводчиком, и шпионом, и кем угодно, но вовсе не «Казановой». Лото вот, игру, придумал. Его драмы с успехом шли в дрезденском Королевском театре, он всю жизнь работал как литератор, и под старость вычислил формулу успешной книги, украсил книгу собранными анекдотами из переводных эротических романов, придал этой литературе окраску исповедальности, необходимой грязнотцы и – был таков. Эх, мифы вы, мифы, торжественные. После тридцати лет Казанова не конфликтовал с Инквизицией – моралист, как и любой писатель, но в большей степени писатель, чем моралист – Казанова не был даже воспевателем порока. Это порочный читатель воспел в нем воспевателя.

Калиостро был оригинал. Желающим жить долго и выглядеть молодо Калиостро рекомендовал таинственную процедуру очищения организма, основным компонентом которой был суровый сорокадневный пост в период весенней активности Солнца.

…Когда граф Потемкин положил свой матерый глаз на красавицу Лоренцу, жену Калиостро, верховная власть приказом от 11.08.1787 повелела гнать суковатой палкой этого Калиостро. И особенно жену чтоб не забыл. Такая романтическая версия устраивала и Калиостро, и верховную власть. Лучше романтический шлейф, чем масонский: Екатерине донесли, что Калиостро упорно подбирается к наследнику престола, к Павлуше.

Калиостро вынужден уехать из России срочно, отчего в уме у него созрела небольшая шутка. Он уезжает, расслоившись на несколько дублей и добросовестно расписавшись на восьми заставах одновременно. Интересное было время.

В брошюре XVIII века говорится о встрече в Голштинии графа Калиостро с графом Сен-Жерменом. По просьбе первого, второй подверг первого какой-то сложной и довольно мучительной процедуре обращения, но в какую веру или секту был обращен Великий Копт, осталось загадкой. Именно Сен-Жермен рекомендовал Калиостро посетить Россию, в которой сам некогда побывал. Калиостро в Россию прибыл – и пробыл десять месяцев – в тот год, когда родился Константин, будущий отреченец. Смешное слово «Голштиния», упомянутое в брошюре, автоматически вызывает образ Третьего Петра, который ввел привилегированный отряд из голштинцев, заключил союз с Пруссией и начал подготовку к войне с Данией в интересах все той же Голштинии.

В манифесте по поводу кончины Петра было сказано, что «народ без злопамятства всего прошедшего стремился в церковь», чтобы попрощаться. «Злопамятства» у народа, действительно, не было – Петр III (к большой радости недоброжелателей) упразднил министерство тайного сыска. Впрочем, не было и «всего прошедшего» – царствовал он полгода. Руководствовался недолгий царь идеями общего блага, хотя зачастую был направляем. Именно Петр III выдвинул на политическую арену Петра Румянцева. Дружил Петр III с Ломоносовым, жутко почитал деда, Петра I, и толково собирал живопись. Эта коллекция, в которой был и Рембрандт, легла в основу эрмитажного собрания. Рембрандт это бренд! Обладая абсолютным музыкальным слухом, собирал скрипки: Амати, Страдивари – всего более 200. Собрал и библиотеку в 4.000 томов, и кучу всяких раритетов для Кунсткамеры. А сам ходил по Петербургу без охраны, разговаривал с солдатами. По природе своей впечатлительный и добрый, посещал бывших слуг. Зачастую ходил по Петербургу не просто так: практиковал неожиданные визиты в Сенат, Синод, на казенные мануфактуры; люди на эти визиты реагировали по-разному. Скромен, застенчив, остроумен. Откровенен в высказываниях. Рабочий день Петра начинался в семь, заканчивался далеко за полночь. Еще Петр отказался от золотой статуи, которую хотели воздвигнуть в благодарность за прогрессивный манифест; мотивировал отказ тем, что золото лучше использовать с пользой, а добрая память все равно лучше статуи. (То есть еще и наивен был). Предпринял меры по прекращению гонений на старообрядцев и, вообще, призывал к веротерпимости.

Ни на «Голштинию», ни на Сен-Жермена, ни на брошюру XVIII века можно было бы и не обращать внимания, если б не свидетельство в брошюре барона Глейхена о факте пребывания в Петербурге Сен-Жермена в июне 1762 года. Эти цифры интересно сравнить с другими цифрами: 28 июня 1762 года произошел переворот. А еще через неделю Петр совсем мертв. (Выпили лишнего, слово за слово, воспаление в кишках, смерть). Конечно, Сен-Жермен мог приехать в Россию и просто так, из ботанического интереса или по вопросу сельди, но сохранилось свидетельство, что Григорий Орлов, переворотчик, называл вечного туриста «caro padre», то есть «дорогой отец».

Калиостро владел эликсиром молодости и предсказал специфические подробности смерти французских престолонаследников. Но, рассуждая сегодня, попробуем зевнуть рационалистически: как действовал эликсир – внешняя моложавость? мужская потенция? (Хотя Калиостро бабником не был). Он предсказал Великую французскую революцию и разрушение Бастилии, но если учесть, кем готовилась эта революция и миссию Калиостро (объединение всех лож под своим «египетским» крылом), то он, выходит, мог быть в курсе сценария. Равно как и ритуала смерти Людовика XVI. О чем, не раскрывая всех карт, и сообщил Марии-Антуанетте, совершив руками магические пассы.

Странный граф не рекламировал себя частными объявлениями, как это делали многие ловкие целители. Прогрессивная общественность Санкт-Петербурга встретила кудесника с угрюмым медвежьим недоверием, а медики заняли круговую оборону. На фоне слабой экзальтированности и явного дефицита мечтательности медицинский авторитет Калиостро был все же велик. Несмотря на противоречивость сего персонажа, на все эти сомнительные и скандальные истории, даже явные недоброжелатели соглашались, что чудесные исцеления происходили. Он вылечил Строганова, Елагина, Бутурлину и др. Коллежского асессора Ивана Исленева он излечил от рака, и коллежский асессор на радостях спился. К графу потянулась вереница поваров-кучеров, Калиостро исцелял, денег при этом не брал. Кому-то даже деньгами помогал.

Но мотивы такого благородства могут быть любые.

Среди воспоминаний современников есть полезные нюансы. Одни утверждают, что он плохо говорил и по-французски, и по-итальянски, то есть употреблял простонародные обороты; другие утверждают, что он прекрасно говорил на всех европейских языках. Трактовать эти пустяки можно по-разному, в том числе и так: Калиостров было больше одного. А во все времена плодились дети лейтенанта Шмидта. Более того, работа с командой таких детей может быть, по ряду причин, сознательной. Объективных оснований для скепсиса тоже всегда хватает – у сильнейшего экстрасенса, как и у сильнейшего спортсмена, возможны осечки. Но и проверенный прием в борьбе с авторитетами – компромат. Например, слухи о шарлатанстве: раздраженная Екатерина пишет пьесу «Обманщик», которая на сцене имеет, естественно, успех. Но петербургский компромат на Калиостро оказался, большей частью, фальсификацией.

Таким образом, есть два источника и две составляющие всей этой противоречивости. Первая составляющая обычна – заинтересованные недоброжелатели. Вторую обозначил сам Калиостро в откровенных высказываниях. «Люди, за очень малым исключением, до того глупы, легковерны и ничтожны, что нет никакого греха пользоваться их глупостью, легковерностью и ничтожеством, извлекая пользу и для себя, и для других. Есть болезнь, страдание, нищета, горе – всему этому надо помогать, не думая о глупости и ничтожестве тех, кто страдает. Пусть здоровые, счастливые и сытые дают мне средства для такой помощи».

Из Петербурга Калиостро едет в Страсбург.

Там почва подготовлена, ходят слухи разнообразные. И не сами по себе. Почву, конечно, готовили эмиссары. В день приезда вся заносчивая знать была у его ног. Сам же, в одежке Великого Копта, он держит золотую палочку, говорит на непонятном языке, с грустью вспоминает старого друга Александра Филипповича (Македонского) и показывает фокусы. От мистификаций кошелек Калиостро распухает очень конкретно. Из Страсбурга Калиостро уезжает, когда туда некстати приезжает один весьма неприятный тип. Этот ростовщик все хочет от Калиостро каких-то видите ли денег. Калиостро уезжает, но оставляет огромное здание лечебницы для бедных и несколько сотен бесплатно и чудесным образом исцеленных. Причем, исцеленных на глазах скептиков и местных врачей.

Из Страсбурга он едет в Бордо, затем в Лион. Он на пике популярности, отчего все время его светлая голова занята мыслями о разногласиях между масонскими ложами, о необходимости интеграции. Интеграция! что тогда ему, Калиостре, монархи да папы. Такие грандиозные мысли заинтересовали Альтотаса, первого учителя чудотворящего графа.

Альтотас, по-гречески посланник Тота, был не кто иной, как Кольмер – лицо, происхождение которого остается неизвестным до сих пор. Грек, испанец, армянин (одевался по-армянски). Долгое время жил в Египте, познакомился с древней магией, с 1771 года стал посвящать других людей в тайны учения. Врач, химик, натуралист, энциклопедист. Он говорил: «Иосиф, у тебя доброе сердце и славная голова, смелый характер и веселый нрав». Вот так он говорил.

В Лионе дух Альтотаса – поскольку лично Альтотас был давно умерши – покачивая головой, говорил другое. Поясняя, что выступает не от своего даже имени, интересуется, не слишком ли Калиостро занят карьерой, не забыл ли, голубчик, о душе, о предназначении, а то ведь и магическую силу потерять можно. Авторитет Альтотаса велик, Калиостро плачет. Тайный отъезд графа 28 января 1785 года оказался неожиданностью. Решили, что граф спешит в Париж, поскольку в феврале там съезд различных лож под названием «Филалеты».

Но в Париже граф скромен. «Филалеты» его упрашивают, он же выдвигает ряд требований, несовместимых с жизнью съезда. Возможно, требования касались участия в конгрессе Ордена Иллюминатов. Иллюминатские делегаты принимали тогда участие в конгрессе. Главным же делом «Филалетов» становится детальное планирование революции во Франции, но сами «Филалеты» становятся ширмой для иллюминатов.

«План реформ» 1776 года, обнаруженный в бумагах гражданина Мирабо, в некоторых частях очень напоминает то, что было принято революционным парижским парламентом 1789 года. Мирабо вместе с Вейсхауптом создавал Орден Иллюминатов и носил псевдоним Архесилас. Подобно Мирабо и Вейсхаупту, античные псевдонимы носили якобинские вожди: Шомет был Анаксагором, Клотц (его считали прусским бароном) был Анархарсисом, Лакруа – Публиколой, Ронсен – Сцеволой, Дантон, который зачем-то пил человеческую кровь, – Горацием. Но и они, эти кровопийцы и террористы, пришедшие на смену французской «керенщине», рубившие головы и тщательно осквернявшие церкви, явно были, несмотря на мужественные псевдонимы, орудием в чужих руках. Их современник Ломбар де Лангр писал о «совершенно тайной группе, которая руководила всеми событиями после 31-го мая, темной и жуткой силе, рабом которой был Конвент и которая состояла из посвященных иллюминизма. Эта сила стояла выше Робеспьера и правительственных комитетов...»

Записи Мирабо, ставшие достоянием гласности довольно забавным образом, обнаруживают, что тайное общество иллюминатов было создано с целью захватить контроль над масонством, как над потенциальным ревкомом.

Так что мысль об интеграции масонских лож пришла в голову не только Калиостро. Возможно, принимая приглашение «Филалетов», точнее, не принимая, Калиостро уже видел тенденцию: на всемирном конгрессе 1782 года в Вильгельмсбаде (где одним из делегатов был чудесно излеченный граф Строганов) иллюминаты завербовали столько сторонников, что Орден Строгого Соблюдения, до того один из сильнейших, перестал существовать.

Возможно, оценив тенденцию, граф отказался от участия в масонском движении; возможно, образ умершего учителя стоял комком в горле; возможно, идея революции была графу неприятна; возможно, Калиостро как раз своей задачей и ставил создание противовеса; возможно, еще что-то, но перед «Филалетами» граф непреклонен. Недоумевающие братья оставляют Калиостро в покое.

Однако без дела граф не сидит. И еще как не сидит. Тем более что в парижском социуме спрос на Калиостро велик (плата за вход – 100 луидоров). Несмотря на огромный тариф для аристократии, исцеление для бедноты бесплатное. За свои деньги передовой класс встречается с властителями своих дум, с Дидро, Вольтером и прочими вольнодумцами. Точнее с их духами, которые делают чистосердечные – как на духу – и любопытные признания. Дидро заявляет, что он никогда не был ученым, каковым его считали, он всего лишь компилятор чужих идей. Д’Аламбер, Вольтер и остальные непримиримые бунтари и атеисты, просветители-энциклопедисты опровергают собственные доктрины, каются в прегрешениях против веры и Церкви Христовой, ругают на чем свет стоит идеи Просвещения и атеизма.

Сам король Людовик XVI покровительствует Калиостро. Он объявил, что любое оскорбление Калиостро будет трактоваться как оскорбление Его Величества. Герцог Баварский в тот год издает декрет против иллюминатов.

Однако с этого периода (хронологически с этого периода) карьера кудесника, стремительно шедшая вверх, стремительно пошла вниз. Неожиданно для себя он становится обвиняемым по делу о подвесках Марии-Антуанетты. Инициатором является молодая аферистка, которая указывает плечиком на мировую знаменитость, хотя нет ни свидетелей, ни финансовых интересов Калиостро. Юмористика какая-то. Даже после предъявленного обвинения он отвечает аккуратным голосом и не помышляет об отъезде. Но суммы колоссальные, а перспективы оказываются мрачными. Потому что признать очевидную невиновность Калиостро – значит бросить тень на репутацию королевы. Но сделать козлом Калиостро – значит сделать бараном его высокопреосвященство епископа Страсбургского кардинала Рогана. Дилемма. Народ отверз уста и внимает трепетными ушами. В конце концов, осуждена была аферистка, а Калиостро, отделавшись предварительным заточением в Бастилию, уезжает в Лондон.

В Лондоне Калиостро публикует документ, который был переведен на все европейские языки. В подзаголовке документа значилось: «Письмо к французскому народу». Из этого письма французский народ узнал о грядущей революции. Журналистская компания начинает против Калиостро журналистскую кампанию. (Через десять лет иллюминаты уже контролировали газетное дело в Америке и Англии). Знаменитый лондонский журналист тщательно оскорбляет Калиостро, распространяется слух, что Калиостро подкуплен французским правительством. После очень долгой, очень красноречивой и совершенно никчемной полемики Калиостро из Лондона уезжает. В Лондоне от удара молнии сгорает французское посольство.

Другая молния идет еще дальше. Тогда же, в 1785 году, в Силезии был убит молнией курьер. Найденные при нем бумаги и привели к обыску в домах двух ведущих иллюминатов. Вот и всплыли на свет божий и «План реформ», и гражданин Мирабо, и Спартак-Вейсхаупт, и другие граждане. В их числе были: герцоги Брауншвейгский, Готский и Саксен-Веймарский, принцы Гессенский и Саксен-Готский, курфюрст Майнцский, далее Меттерних, известный воспитатель Песталоци, послы, политики, профессора. В Ордене оказался также и будущий великий писатель, создавший позднее повесть о юноше, продавшем душу дьяволу. Между делом оказалось, что во всех странах, во всех классах общества действовали люди, объединенные целью разрушения религии и законных правительств.

Вот какие бывают молнии.

В 1787 году документы и «План реформ» были опубликованы, а пока Калиостро едет в Рим. Там доверенный слуга снял дом с потайными лестницами и украсил интерьеры чучелами обезьян и крокодилов. Что не очень-то понравилось графу.

В Риме Калиостро с масонами не общается, весть о Великой французской революции встречает спокойно.

Калиостро знал, что в соответствии с ритуалом, король должен быть казнен. Инкриминировать Людовику XVI какую-либо ненависть к народу было сложно. Любивший послесарить, Людовик удивлял честностью и отвращением к роскоши. Слабый и непоследовательный политик, он что-то искренне пытался: была отменена феодальная повинность в 40 млн. ливров, сокращены придворные расходы, на министерских постах появляются талантливые патриоты.

Во время восстания маршал Брольи тщетно убеждал монарха стать во главе 30.000-го войска, сосредоточенного под Парижем, но Людовик не допускал мысли о гражданской войне. Он отправился пешком в Национальное собрание и заявил, что войска будут удалены. Номинально оставаясь монархом, через пару лет Людовик даже принес присягу новой конституции, но шушуканье с заграницей, попытка бегства в Лотарингию, дали предлог для обвинения в заговоре против свободы нации и покушении на безопасность государства. После обязательной процедуры подтасовки голосов Людовик XVI приговорен к смерти: 383 против 310. Монархия, наконец, была свергнута. Личность депутата Национального собрания провозглашалась неприкосновенной, а заодно было объявлено, что «налоги и поборы, хотя установленные и взимаемые незаконно, все-таки будут взимаемы как прежде».

В результате Великой французской революции каждый десятый француз был убит. Узнав о революции, Павел Первый упал в обморок.

Судя по статистике, революция прошла успешно.

9 ноября 1789 года Великий Восток предложил ложам преподнести дар национальному собранию от имени французского масонства. В тот же год, в декабре, по доносу какого-то новоизбранного масона арестован Калиостро. Исчезает слуга, зато план дома и интерьеры, напротив, в деле Калиостро очень даже фигурируют. Жену склоняют давать показания о шарлатанстве графа – для его же блага. Великий Гете, отложив великие дела, колесит по Италии, собирая сведения о молодых годах Калиостро. За полтора года предварительного следствия были собраны все сплетни, и картина получилась чудесная.

Foreigner в "Октябрьском"

Wed, 17 Jun 2009 09:22:46 GMT

Foreigner в Петербурге. Один концерт. То есть: не чёс циничный, а праздник во имя. По слухам – на барабанах Bohnem-младший. Ан нет, не Bohnem, не младший, но молодец-паренек. Собственно, от Foreigner остался один старичок в очках, даже песню на радостях спел. И тоже – молодец-старичок. Вокалист же практически не отличается от автохтонного, глотка луженая, звонкая. Вообще: полтора часа честного напора. Зал полон, по залу шнырают лысые знатоки-меломаны, все раскачивают руками, словно камыш и подпевают, как могут. Уши пару часов гудели. Спасибо, Foreigner.

http://video.mail.ru/mail/taina66/405/317.html

Суда над Россией не будет. А жаль.

Mon, 15 Jun 2009 15:44:28 GMT

Как заявили сегодня представители МИД Украины, она, Украина, отказалась от идеи международного суда над Россией за сталинский голодомор-геноцид 1932-1933 годов. И это досадно, что отказалась.

У интересующегося человечества был шанс узнать много интересного. http://anti-pov.livejournal.com/12717.html В ходе расследования всплыло бы достаточно любопытных документов. В частности, расшифровка переписки товарища Сталина с товарищами из руководства Украины. Так, например, Секретарь ЦК КП(б) Украины товарищ С.В.Косиор требует увеличения норм изъятия урожая на Украине, на что получает от Сталина категорическую отповедь: «Денег для Украины не жалеть, а украинских руководителей перевести в Москву». Товарищ Косиор был впоследствии аж арестован. Мнительный Сталин почему-то во всем этом видел происки (см. комментарии к http://anti-pov.livejournal.com/26039.html#cutid1), заказчика которых даже называл: Пилсуцкий, неформальный президент Польши. Но на ХХ съезде арест товарища Косиора со всей решительностью был инкриминирован покойному Сталину, а именем товарища Косиора назван колхоз.

Тухачевский. Трагическая дата.

Fri, 12 Jun 2009 20:50:26 GMT

Полгода назад наткнулся я в сети на серьезное обсуждение персоны Тухачевского Михаила Николаевича. Мол, талантище-орденоносец, блистательный полководец, на скрипке, понимаешь, на самодельной играл, а его Сталин слопал. И длинный список статей прилагается. То есть: все у них по-взрослому и сразу ясно, люди тут собрались авторитетные, а не балаболки кухонные. Видя такое дело, влез и я со своим комментарием. Но, интересное дело, не успел я и мысль закончить, как меня уже обхамили и забанили.

За что? – долго недоумевал я перед монитором, слизывая с губ тихие слезинки, – Ведь в полемике грубых слов я убежденно не употребляю, а приводимые мною исторические факты легко проверяются.

И вообще, все чаще мне кажется, что люди, в том числе позиционирующие себя как интеллектуалы, имеют серьезные проблемы с головой. Не со всей головой, а конкретно с той ее частью, где обычно размещается здравый смысл. И то верно: разработаны и даже запущены технологии, разрушающие эту существенную функцию мозга, а словосочетание «семантический вирус» давно уже в обиходе.

Вот и сегодня телевизор захлебывается причитаниями о расстреле Тухачевского. Но о чем скорбь, о какой такой яркой личности?

Из германского плена молоденький прапорщик бежал, заплатив за это жизнью товарища. Не зная, куда податься, пристроился в РККА. Никаких полководческих заслуг перед отечеством не имел. Свои ордена получил за карательные операции против мирного населения. К «войсковым» операциям с натяжкой можно отнести подавление кронштадтского мятежа: используя авиацию и значительный численный перевес (а каждый пятый солдат в РККА, на всякий случай, тогда был иностранцем) Тухачевский разгромил возмутившихся. Причем, возмущение-то было бескровным – представители большевиков в Кронштадте были всего лишь взяты под арест. Был у Михаила Николаевича шанс проявить себя в боях с регулярной (польской) армией, но тогда у Михаила Николаевича совсем ничего не получилось. Зато эти неудачи он с лихвой компенсировал в боях против крестьян: используя все ту же авиацию и даже химическое оружие, он их победил. Занимая деревни, этот доморощенный скрипач вырезал деревни полностью.

В отношении мирного населения большевики вообще были настроены очень решительно. Одной только директивой Совнаркома за подписью т.Свердлова от 24 января 1919 года был расстрелян миллион казаков. За что? За принадлежность к казачеству. А всего ленинский период – и в том числе стараниями Тухачевского, – обошелся стране в 23 миллиона чел.

И вот сегодня, зная, казалось бы, цену большевикам, мы шевелим бровями и произносим натужные фразы о жертвах сталинизма, о Тухачевском и Ягоде, о Каменеве и Зиновьеве, о прочих истинных ленинцах. Этот непостижимый пафос множит в общественном сознании число жертв в тысячи раз (кстати, в знаменито-трагических 1937 и 1938 годах лишены свободы по политическим статьям 105 и 185 тыс. чел. соответственно), а статус узника ГУЛАГа стал как бы самым убедительным доказательством духовной чистоты и благородства. И хотя ГУЛАГ придумал не Сталин, а Троцкий, мы даже умудряемся возмутиться фактом ликвидации этого Троцкого.

Между прочим, знаменитый Юровский некоторым образом тоже скончался в 1938 году. И хотя официально он скончался от каких-то там желудочно-кишечных недомоганий, но заподозрить руку Сталина можно и тут, а заподозрив – возмущаться, возмущаться.

Но о чем, вообще речь? Обычный термидор. По количеству жертв три года классического термидора обошлись французам в 2 раза дороже, чем двадцать лет термидора советского. Да и население СССР было все же в 7 раз больше.

Так что, с какой стороны не посмотришь на судьбу несчастного Тухачевского – с этической ли, с математической ли, – одно сплошное недоумение.

Медитируем

Thu, 04 Jun 2009 15:42:00 GMT

http://video.mail.ru/mail/nodar60/1645/2596.html

Гумилевский конкурс. Мысли.

Thu, 04 Jun 2009 15:16:19 GMT

Закончились шестые «Петербургские мосты», немножко укороченные (всего-то 10 дней), но, как всегда насыщенные. После финальной части – с объявлением победителей-призеров конкурса «Заблудившийся трамвай», с чтениями, вручениями, ресторанными дискуссиями, – члены оргкомитета поцеловались и потёпали по домам мелкими бессильными шажками. Очевидно, что энергии на итоговую статью, на анализ происходившего – у них уже нету. Впрочем, как и во все предыдущие годы.

Зато интеренет-разговы засверкали мужественными фразами, типа «мне конкурс не указ». Возникло даже соревнование на самую мужественную фразу. Кто-то не соглашался с судьями, кто-то настаивал на их неспособности оценивать современную поэзию, а кто-то принял красивую позу: премия это для щекотаний самолюбия. И т.д. Победу одержала фраза «пусть лучше вообще не знают, чем через такой конкурс». Тертые калачи высказывали толковые версии об оценке лишь нужных авторов, о том, что на этой кухне-то пахнет горелым...

В прошлом году правдолюбивая дама пыталась доказать, что протаскивают своих. Но, вопрос, как на трех уровнях селекции несколько десятков судей (многие и друг друга-то не знают) проталкивают своих и, главное, с какой целью? Чтобы получить откат от той символической суммы, которую сами же собирали вскладчину? И что такое «свои», если судьи финальной группы живут в разных городах мира.

Когда на цифрах даме объяснили, что в финале своих (петербуржцев) только 15%, а в призерах совсем никого, правдолюбивая дама стала доказывать, что все скопом душат новое слово – пендыромолофическую поэзию, основанную на размышлениях прогрессивного доктора Протасова. Это было серьезное обвинение. К счастью, тоже бездоказательное.

А ведь судьи, разные как по возрасту, так и по предпочтениям, оценивали не поэтов, а подборки стихов (что не одно и то же). Причем, анонимные подборки. И ни Кушнер, ни Фоняков, ни остальные Цветковы-Кенжеевы вовсе не должны оценивать никакую поэзию будущего. Все, что от них требуется – судить исключительно со своей колокольни. Оценочный же диапазон и говорит о широчайшем разбросе мнений внутри ареопага. И разброс оценок пугать не должен – это признак эстетической толерантности, искомой, требуемой. На досуге, конечно, можно порассуждать о том, способны ли оценивать поэзию Кушнер, Кинжеев, Цветков, Фоняков и прочие доктора филологии. Можно даже придумать правильный состав, который бы мыслил в унисон. Но унисона как раз не надо. А коли так, обязательно будут неожиданности. И что должно ставиться во главу угла – вопрос тонкий. Один считает – ясность мысли, другой – образность, третий – новизну решения и т.д. О критериях поэтического мастерства писалось достаточно подробно: http://community.livejournal.com/proza_o_poezii/43056.html#cutid1 Единственное, что автор статьи деликатно оставил за кадром – это вероятность унифицированного эффекта этого мастерства. То есть: как бы ни был великолепен мастер, сколь бы идентично ни оформил он свои переживания, он может быть не понят, не оценен. И не надо тут искать заговора или подозревать кого-то в глупости. Все проще и мудрее: не совпадают душевные-духовные частоты, резонанса нетути. Даже теоретически трудно представить непредвзятого судью, у которого включен весь периметр, все 360°. Но, на самом деле, даже стремиться к этому не надо. Достаточно того, что некое новое решение будет замечено и оценено хоть кем-то. Ведь новые решения не могут быть оценены сразу, это норма, это условие эволюции. Но в этой точке судьба эволюции и решается. Если же, обидевшись недооценкой, все бросить, пространство заполнится колорадскими жучками одинакового размера, которые обязательно начнут диктовать условия. И бессмысленно ждать понимания, гордо грустя вдали, надо доказывать свое право.

В конкурсах участвовать надо. Можно сказать, обязательно надо. Но – отдавая себе отчет в том, для чего.

Конечно, все несогласные – люди в высшей степени объективные и умные. Конечно, если бы судили они, все было бы правильно. Конечно, творческий человек не амбициозен по природе, и фраза «пусть лучше вообще не знают» психологически абсолютно достоверна. Но при всех своих странностях, конкурс приносит именно те плоды, которые задумывались. А именно?

Сегодня поэзия, переживающая свой наивысший – по крайней мере, в технологическом смысле, – взлет, не востребована читателем: за последние 20 лет поэзия сделала широкий шаг вперед, а общество сделало шаг назад. И при всем размахе Интернета, при множественных поэзо-сайтах, при полной гласности и доступности, многих достойнейших авторов не знают даже сами литераторы.

…Закончились шестые «Петербургские мосты», немножко укороченные, но, как всегда насыщенные. Оргкомитет пошел отсыпаться. Он сделал свое дело: год, полгода, месяц имена пятнадцати финалистов будут обсуждаться, их подборки литературным сообществом будут прочитаны самым внимательным образом, будут выставлены рейтинги своих предпочтений и т.д.

Что, в общем-то, и требовалось.

Хулиганьё

Fri, 29 May 2009 12:19:38 GMT

http://video.mail.ru/bk/toryanik/Slade/638.html

Ангелы у моих ворот

Wed, 27 May 2009 11:27:57 GMT

http://video.i.ua/user/149549/13823/64536/

Божественная

Mon, 25 May 2009 19:26:14 GMT

http://www.youtube.com/watch?v=PV2KGFEDNEE&feature=related

Род Эванс, можно сказать, отдыхает

Sat, 23 May 2009 20:22:08 GMT

http://www.youtube.com/watch?v=wh7r_f_rw0c&eurl=http%3A%2F%2Flj-toys.com%2F%3Fjournalid%3D1138722%26moduleid%3D19%26preview%3D%26auth_token%3Dsessionless%3A1243108800%3Aembedcontent&feature=player_embedded

ВОТ ТАК

Fri, 22 May 2009 06:02:26 GMT

Литературное сообщество Санкт-Петербурга приветствует
Владимира Беляева в его новом статусе - папы
(Алису, соответственно, - в статусе мамы).
Этим замечательным примером проиллюстрирован ясный тезис о том, что толковый поэт должен уметь и что-то кроме стихов.
Поздравляем!

История одной казни.

Thu, 14 May 2009 16:54:58 GMT

Е.Антипов "Полет" б.темп. 1980.

Часть 1. «Exodus». http://anti-pov.livejournal.com/20182.html#cutid1.

Часть 2. «Народ на заклание» http://anti-pov.livejournal.com/20790.html#cutid1

Часть 3. «Три века до пришествия Мессии» http://anti-pov.livejournal.com/22125.html#cutid1

Часть 4 «Иудейская война» http://anti-pov.livejournal.com/23026.html#cutid1

…Прокуратором Пилат стал в 26 году – найдены доклады Тиберию, где он подписывается еще как префект, – а в Иерусалим Пилат приехал в апреле 33го. Функции Пилата в статусе прокуратора должны быть очень выверенными: демонстрация силы и воли в сочетании с чувством меры. Поэтому, когда от него потребовали казни Иисуса, Пилат попросту растерялся. Проще всего было это дело передать Ироду. Но ведь Ирод, в тонкостях разбиравшийся, казнить Иисуса не стал. И хотя Ироду уклониться было сложнее, чем Пилату, Ирод уклонился. Прочитывалось, что не было у него полного единодушия со жречеством, которое загребает жар чужими руками: Ироды, вступившие в альянс с Римом, в кастовой среде, как и среди ортодоксальных патриотов, большим уважением не пользовались, смерть Пророка – а на глаз-то их не определить – будет автоматически приписана к имени Ирода, и тогда он войдет в историю как национальный злодей.

Ирод – Ирод Антипа – тетрарх, номарх поделенной Иудеи, сын того впечатлительного Ирода Великого, который, спасая трон, приказал перебить всех младенцев.

Личность Ирода Великого вовсе не такая злобно-примитивная, как ее рисует традиция, то есть миф. В Иудее к нему относились как к чужаку и узурпатору: он правил с благословения римского сената. Но правил хорошо, правильно правил. Династическое правление Иродов растянулась почти на полторы сотни лет. Еще дед Ирода принял иудаизм, но по крови Ирод был идумеем, иначе говоря, арабским бедуином. Хотя никакой, собственно, генетической разницы тут нет. Роковую роль в судьбе Ирода сыграло одно исключительное обстоятельство – он был сыном римского прокуратора. Женился Ирод на Мариам, девушке коренных царских кровей, но сыновья его носили греческие имена – Аристовул, Антипатр, Архелай, Агриппа, Филипп, Антипа. Ирод лично обучает ремеслу строителей и лично курирует перестройку Иерусалимского храма, который становится дивом дивным. Но строит и греческие театры, и римские храмы. Выдал шедевр инженерной мысли – Геродиум, – дворец в жерле вулкана. Выстроил и целую систему неприступных крепостей (одна Массада чего стоит) – и, похоже, не на случай войны с Римом выстроил: партия фарисеев числом 6.000 человек отказалась от присяги и устроила заговор.

Непоследовательность Ирода объясняется больной психикой. И правда, то он выводит в большую политику своего шурина – брата Мариам, – то сам же устраивает и его смерть. (По крайней мере, несчастный случай именно так и был трактован). То Ирод казнит любимую жену – за измену, – то лежит в бреду, оплакивает.

При этом «измену» бытовой ум толкует бытово. Однако следом, за измену же, была казнена и теща: за попытку переворота.

Вообще-то главным, а то и единственным критерием оценки царя является его социальная и государственная политика. В этом смысле Ирод Великий безупречен: восстанавливает из руин несколько городов, строит дороги, крепости, водопровод, создает храм, грандиозней Соломонова, возводит Кесарею, великолепнейший город Ближнего Востока, успешно борется с преступностью, кормит малоимущих в голодные годы и в определенном смысле обеспечивает автономию Иудеи. Но в историю он входит по другой лестнице, по стезе массовых убийств.

В Писании изложена формальная суть предсказаний Ироду по поводу трона, но главные мотивы его «зверств» остались за кадром. Губернатором Галилеи он стал еще в 25 лет, с 35ти лет правил Иудеей, и правил треть века. Младенец ему не конкурент даже теоретически. Чем же удалось так зацепить 70-тилетнего царя?

Не только библейские волхвы Каспар, Валтасар и Мельхиор вычислили появление Иисуса – а заказчик убийства Христа-младенца, похоже, вырисовывается где-то за спиной Ирода. Ибо внешне история с младенцами не очень логична – прежде чем передать трон по наследству, Ирод убивает 14.000 гипотетических «претендентов». Убивает и двух своих сыновей.

Впрочем, факт избиения младенцев исторически не подтверждается. То есть: восстановлена и почечная болезнь Ирода, и диагностирована специфика смерти, установлено, когда умер (в марте), где захоронен (в Геродиуме), но никаких приказов о младенцах, никаких свидетельств о приказах в руках историков нет. Ни Иосиф Флавий, ни Николай Дамасский, ни евангелисты Лука-Иоанн-Марк об этом не упоминают. Зато Ангел Господень, которого цитирует Матфей, говорит о заказчике во множественном числе. Вполне возможно, что уничтожение вифлеемских младенцев имело место, имело даже системный, но, по возможности, тайный характер. Ирод о программе уничтожения мог и не знать, но уж народ-то знал, и еще как знал. Когда же разъяренные люди хватали тихоню-исполнителя, тот сразу ссылался на высочайшее распоряжение и даже показывал какой-нибудь мандат. Отводя, тем самым, удар и от себя, и от заказчика. А «доказательств психопатии» Ирода «более чем достаточно».

Но 14.000 цифра странная. Население Вифлеема в двадцать раз меньше, и в год рождалось 10-15 мальчиков. Хотя, если был заказчик, то и какие-то нолики к числу жертв могли быть пририсованы. Позднее, в Сирии, гуляет цифра в пять раз большая, а к средневековым временам цифра вырастает на порядок.

Но все же: если Ирод был такой сумасбродный злодей, зачем к нему пришли вавилонские жрецы. Шли сотни км, несли для Младенца золото, ладан, смирну. Сообщили Ироду о своей миссии, о Младенце, но самого Младенца Ироду не показали, дабы не привести лишних. Может, только пытались предупредить, зная об угрозе – все-таки, маги. Позднее, умирающий уже Ирод вдруг приказывает уничтожить всю местную знать.

Кстати, к датам правления Ирода Великого стоит присмотреться: 37 – 4 гг. до н.э. Младенцы должны были родиться года за два-три до смерти Ирода (а вот за три года до смерти Ирода по небу прошла комета Галлея). И единственная перепись, совпадающая с обозначенным периодом была в 7 году до н.э. Это к тому, что возраст Христа, вероятно, отличается от общепринятого. Таким перекосом человечество обязано Дионисию Младшему, его расчетам, сделанным в IV веке.

А «нервный срыв» Ирода Великого, этого богатейшего человека в истории Иудеи, происходит в период, когда подошло время предсказаний Даниила, время пришествия Помазанника, по-гречески Христа. Уже были общины, ждавшие Его, религиозные противоречия гудели в воздухе, плюс римская экспансия, теократическая башня качнулась, обозначив глубокий кризис внутренней власти.

Римская гегемония, водворенная оружием Помпея в 63 г. до Р.Х., в ту эпоху не предполагала ассимиляции стран, присоединенных к империи. Рим отнимал у них только право самых значимых политических решений – объявлять войну, заключать мир. Постепенно небольшие вассальные царства, которые Рим поначалу сохранял, как автономные, упразднялись по мере целесообразности, то есть становились равноценными частями империи.

Звучит несколько парадоксально, но, осуществляя свою завоевательную политику, Рим был заинтересован в мире и умел, как никто, осуществлять свои мечты: двести уникальных лет без войн на Земле – заслуга Римской Империи. Кроме короткого меча, рычагом и гарантом порядка на завоеванных пространствах был хваленый римский закон, основанный на безукоризненной логике.

С 6 года, параллельно с Иродами, Иудеей управляли прокураторы. Но здесь коса на камень: римские политологи по халатности недооценивали силу духовенства, а логика рассыпалась перед той огромной властью в Иудее, которая во все исторические времена была сильнее номинальной, светской.

На таком фоне возникает фигура Иисуса.

Сельма Лагерлеф пересказывает милые апокрифические истории из детства Христа, кто-то компетентным тоном намекает на пятнадцатилетнюю стажировку в Тибете, но канонические Евангелия охватывают очень короткий период. Жил аскетично, вид астеничный. (На самом деле, в Писании нет ни слова о внешности Христа, но, вероятно, невероятно красив – женщины так и шли). Поскольку назорей – как Иоанн Креститель, как пророк Самуил, как Самсон, – не ел мяса, не пил вина, не стриг волосы. Судя по Туринской плащанице, рост выше среднего, где-то метр восемьдесят. Путеводная звезда Его идеологии – любовь, мироощущение обостренно-болезненное: сhercher la femme – как сказали бы французы на этом месте. При всей своей лиричности, великолепный полемист.

Судя по всему, психолог. Исцеляя, в одном случае Он говорит «пойди и сообщи всем», в другом просит молчать. Проповедует.

С ростом популярности Его личности в толпе появляются другие личности и задают Ему странноватые вопросы: нужно ли платить налог Риму и т.д. – подводя под статьи римского кодекса. Увы, Он не занимается политикой, Он занимается этикой, а людей этих Он вычисляет по первой же фразе. Не подобраться.

«Фарисеи и иродиане вышли и стали думать, как погубить его». Это после исцеления сухорукого, то есть после крамольной фразы «человек для субботы или суббота для человека?»

Фарисеи, саддукеи, ессеи, зелоты – это и религиозные секты, и политические партии одновременно. Саддукеи – партия аристократов, консерваторы. Фарисеи – опирались на средние слои, имели поддержку в народе, выступали как против иноземной власти, так и против царя, но готовы к компромиссу. Зелоты – партия неимущих и малоимущих, готовых оружием приблизить царство Мессии. Движение ессеев возникло как реакция на эллинизацию, исповедовали ессеи первобытный коммунизм. Известные хасиды (движение Хасидим) впервые упоминаются под именем фарисеев при Гиркане l (135 – 103 гг. до Р.Х.). То есть произошли фарисеи по сути из саддукеев, но после маккавейских войн, в период борьбы за восстановление законного священничества, разошлись с саддукеями политически, а в дальнейшем и принципиально.

Сложные законообразования, обязательность исполнения, плюс множественные интерпретации, разъяснения которых могли дать только раввины, – Иисус называл такую процедуру «плетение волос»: невозможно шага ступить, чего-нибудь не нарушив. А преимущество имели фарисеи с их «устным законом».

И вот приходит пророк с простыми словами: «люби Бога твоего сердцем твоим» и «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Второй тезис процитирован из Книги Левит, с той лишь разницей, что ограничений на «ближних» нет. Одним движением Иисус сметал все нюансы фракционных различий, да и все вековые конструкции. Он рассказывал про человека, направлявшегося из Иерусалима в Иерихон, избитого и ограбленного; человек лежит, только глаза белеют. Проходит священник – проходит. Проходит левит – тоже проходит. И едет на ослике самаритянин: перевязал, отвез в гостиницу. Утром дал два денария хозяину гостиницы, чтобы присмотрел, если не хватит, обещал возместить. А ведь вражда с самаритянами древняя; еще в 538 г. до Р.Х. иудеи, вернувшись из вавилонского плена, отвергли помощь братьев по вере самаритян в постройке разрушенного храма, восстановительные работы были отложены почти на двадцать лет. (Принципы важнее). И что же, получалось теперь, что самаритянин может быть другом? И кто же тогда левит с консультациями о праведной жизни?

Ждали Мессию с мечом, перепоясанного, ждали разрушений и гибели врагов, народ ждал освобождения. Но освобождения – от кого, от римлян? от греков? от вавилонян? от перманентных, но локальных завоевателей, или Спаситель не должен размениваться на частности?

Спаситель пришел и от чего же спасал? От идеологии национальной исключительности, от бесконечной изоляции. От религии страха. Всему человечеству Он дал принцип отношения друг к другу. Идеями равенства и любви Он перечеркнул миф о чьем-либо мировом господстве, и проигравших не было.

Доказательство божественной сути Иисуса одно и убедительное: Он оставил религию, то есть Слово. Даже чудеса с хлебами, хождение по водам и воскрешение мертвых если и поражают воображение, то в доказательной базе, по своей весомости, уступают: в древнем Китае воскрешал Чжунли Цюань, глава восьми бессмертных магов; в Древнем Египте, во времена фараона Хуфу (фараон и его сын Герутатаф были свидетелями) 110-летний мудрец Джета оживил труп с отрубленной головой; за полтысячи лет до Иисуса мертвых воскрешал и мало известный греческий философ Аполлоний, и весьма известный греческий философ Анаксагор. Через триста лет после Иисуса воскрешал Николай Мирликийский, через тысяча восемьсот – Прохор Исидорович Мошнин, т.е. Серафим Саровский.

Конкретные мотивы казни Христа традиционно обходятся, дабы не касаться религиозных чувств народа, достаточно претерпевшего и от чужих, и от своих: от недальновидности одних и чрезмерной дальновидности других. Крайне формализованное, но при этом неукоснительное служение Букве религиозного закона, религиозная, а потом расовая обособленность... – чтобы идеология держалась на такой зыбкой почве, необходим еще один компонент. Необходим страх. Terror по-латыни. Страх неизбежной расплаты, и невзирая на лица. Иезекиль настаивал на выполнении любых пунктов Писания: Авраам занес над сыном жертвенный нож, а сыну было 25 лет.

В притчах Христа упоминаются левиты, а ведь левиты, как таковые, сходят с исторической арены задолго до появления Христа.

Южное племя иудеев с древности отождествлялось с племенем потомственных жрецов-левитов. Кочуя, они проповедовали теократию, где Бог – царь, а религия – закон. В основе левитского учения той поры лежали заповеди Моисея, то есть, являлось оно мосизмом, а по мере развития государственности трансформировалось в иудаизм. Пятикнижие Моисея, положенное в основу иудаизма, называют еще и «Первым законом». Трансформация сопровождалась полемикой. Иисус был не первым «инакомыслящим», но первым, казненным откровенно. С левитами спорили и ветхозаветные пророки Илья, Елисей, Михей, Иеремия. Критике подвергался ритуальный формализм. Судя по тональности, в этом формализме, естественном при любых ритуалах, пророки видели зерно грядущей опасности.

Жестокое наказание и абсолютная при этом бескомпромиссность, как самый надежный рычаг управления массовой психикой, может оказаться самым ненадежным звеном в логической цепи борьбы за выживание.

Исайя жил в Вавилоне, проповедовал оттуда. Проповедовал о том, что Бог интересуется справедливостью, а не быками; около 740г. до Р.Х. он восклицает от имени Иеговы: «Я пресыщен всесожжением овнов и туком откормленного скота, крови тельцов и агнцев и козлов не хочу! (…) Какое мне дело до ваших жертв? они мне опротивели; хочу праведного сердца». Осия (Иосия): «Ибо я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжения». Амос: «Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших».

То есть полемика давняя. Требования убить чужестранца натыкались на традиции уважать гостя. В Книге Чисел описывается восстание Корея: «Двести пятьдесят мужей, начальники общества (…) собрались против Моисея и Аарона и сказали им: (…) Почему вы ставите себя выше народа Господня».

Для многих, это очевидно, были против шерсти некоторые тезисы Моисея: «И сказал мне Господь, говоря (…) с сего дня Я начну распространять страх и ужас перед тобою на народы под всем небом: те, которые услышат о тебе, вострепещут и ужаснуться тебе».

И книга Иезекиля – книга устрашения, – это ответ Иеремии, порицавшему левитов за жертвоприношения перворожденных. Но возмущен Иезекиль тем, что Иеремия оспаривает книжников. А Иеремия негодует, что наказание надлежит за несоблюдение предписаний, а не за моральные проступки.

С книги Иезекиля начинается отсчет антагонизму двух концепций существования иудея, двух версий исполнения законов Божьих – «верности Писанию» Иезекиля и «праведному сердцу» Исайи. Волевым порядком была принята доктрина Иезекиля, от чего антагонизм перешел из религиозной сферы в сферу подсознания.

Процесс формирования религиозных законов среди иудеев не принимался безоговорочно, и его постоянно приходилось проталкивать. А чем ближе хронология подходила к точке рождения Христа, точнее, к точке Его казни, тем напряженнее становилась религиозная жизнь Иудеи. Таким образом, история казни Христа восходит к Библейской истории, к истории формирования и развития внутриэтнического антагонизма.

…Когда прозвучало требование казни, у Пилата оно вызвало недоумение.

Ну хоть тут тресни, не видит прокуратор состава преступленья. Ну, обещал храм разрушить, так построить тоже обещал. К тому же и не разрушил. Называл себя царем Иудейским – это босиком-то, – но царство его, оказывается, не от мира сего. Лавки в храме опрокидывал, но уж за свои лавки могли бы и сами постоять. К восстанию не призывает, даже наоборот. При чем тут смертная казнь? Нет, что-то здесь мутное. В конце концов, перед Римом Иисус чист, в остальном пусть разбирается Ирод. Тем более что Ирод сам очень хотел увидеть его, пообщаться с ним. Ирод как раз в Иерусалиме, пусть пообщается.

Но Иисус, получив от Ирода белые царские одежды, там не задержался. Ирод уже пообщался с Иоанном Крестителем.

Ироду вяло инкриминируют месть Иоанну за то, что Иоанн осуждал его брак. Но для мести у фарисеев и саддукеев оснований куда больше: именно их во всеуслышанье называл Иоанн порождением ехидны, им грозил грядущим гневом, ибо «уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь». Популярность же Иоанна была огромна. А Тот, кто идет за Иоанном, сильнее, и сжигать будет всю эту ненужную солому огнем неугасимым.

В ситуации с Предтечей Ирода Антипу использовали так откровенно, что не оскорбиться было нельзя. Навеселе, восторженный и умиленный танцем девчонки, царь делает перед гостями широкий жест и обещает исполнить любое ее желанье. Кто же мог подумать что, пошушукавшись с матерью, она попросит голову Иоанна. История была втройне досадной. Во-первых, Антипе было действительно интересно общение с Иоанном. Тот хоть и был заключенным, но Антипа с ним даже советовался («зная, что он муж праведный и святой, и берег его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его»). Во-вторых, ему еще раз показали, чья власть номинальна, чья реальна. А в-третьих, и это совсем грустно, жена за его спиной работает на ту самую альтернативную власть.

Антипа дал понять, что казнить Иисуса он не станет. Категорически.

Этот поступок Ирода вызвал уважение и даже симпатии Пилата, но теперь Пилату придется все решать самостоятельно, а то стучать начнут, что прокуратор уклоняется от обязанностей.

Опасения Пилата оказались обоснованными: через пять лет после казни Иисуса и сразу после смерти Пилата Ирод Антипа будет арестован императором и сослан в Галлию, как его предшественник и старший брат Архелай – «по жалобе иудеев».

………………………………..

Вечер был какой-то тягостный, Иисус в основном молчал и безразлично ломал хлеб. Не отрывая взгляд от тарелки, медленно сказал, что один из присутствующих предаст. Не я ли? – стали спрашивать присутствующие. Не я ли, Учитель? – неуверенно наклонился Иуда. Ответ был краток: ты сказал.

Вероятно, эту миссию сначала должен был выполнить Петр, но когда Иисус сказал ему о предательстве – еще до того, как они пошли в Иерусалим, – Петр стал с Ним спорить. Но миссию эту мог выполнить кто-то из самых преданных. Зная о предстоящем предательстве, Иисус мог бы и уйти из города, как делал неоднократно. Не ушел. Потому что необходимость жертвы – условие. Была и гора Елеонская, и моление о Чаше, и подтверждение окончательного сценария.

«Иуда» – означает, прославляющий Господа. «Условие» Иуда понял несколько по-своему, полагая, что в момент казни произойдет очередное чудо и все станет ясно. Доверяя учителю, Иуда все выполнил, даже взял какие-то деньги для натуральности, хотя ему, казначею общины, эти сребреники… Казнь состоялась, Иисус мертв, никакого чуда. Поняв, что произошло, Иуда, швырнув деньги в храме, ушел и повесился.

В мотивах разбираться не стали, не до Иуды, его осудили на вечное предательство. Но ведь если вдуматься, предатели так не поступают.

Бросается в глаза показательный характер казни Иисуса: с убийцами, тоже приговоренными на распятье, обошлись гуманнее, без бичевания и плевков в лицо. Свои последние слова Иисус произносит почему-то по-сирийски. Человека случайного должна удивить степень несоответствия – издевательства вперемежку с истязаниями, по полной программе. Даже у видавшего виды легионера (армянина по национальности) все это вызвало протест. Когда Иисус на кресте просил пить, Лонгин протянул губку. (Мягкий уксус пили в Вавилоне, в Греции, в Риме). Сотник поделился из своей фляги. И если б не удар копьем, Иисус умирал бы неделю…

На всех европейских картинах, изображающих арест Христа – «Поцелуй Иуды», – блестят римские шлемы. Но римских шлемов при аресте не было: было «множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин». Суд Каиафы состоялся сразу. Ночной суд, в неполном составе, с прочими нарушениями процессуального кодекса. А вердикт: смерть. Вердикт Каиафы. Но казнить-то он не мог, права не имел. Право имел только Пилат.

Но смерти Иисуса Пилат не хотел. Не хотел хотя бы потому, что на этом очень настаивал первосвященник. Обоюдной же любви у них как-то вот не было. Первосвященник настаивал твердо, а доводов убедительных не приводил. И чем тверже настаивал, тем вопрос этот принципиальней становился для Пилата. Как опосредованный союзник, Пилат начал даже замечать в себе некоторую симпатию к этому Иисусу.

Казнь была назначена на день Пасхи. Судя по нарочито безразличному лицу, по какой-то ленивой мелодии, которую он иногда начинал мычать, сроком казни Пилат был доволен. В этот день вывели четырех. Трое были убийцами, полными отморозками, личность четвертого была здесь словно для контраста: человек с красивыми чертами лица, бродячий философ – даже некоторые из членов Синода признавали убедительность нового учения, – вроде бы целитель, рассудительный собеседник и в беседах своих утешитель. Хотя число несчастных едва ли когда-то будет уменьшаться, едва ли.

Представитель императора Тиберия Цезаря Августа, наместник Великой Римской Империи прокуратор Иудеи Понтий Пилат зачитал приговор и форму казни – через распятие. Хотел, было, уйти, потом что-то вспомнил, закрыл глаза и, подняв палец, наморщил лоб. Ну да, конечно, по обычаям, один преступник в день Пасхи может быть амнистирован. Выдержав выверенную паузу и почесав кадык лакированными ногтями, он отметил, что не находит в действиях Иисуса состава преступления, и вынес вопрос амнистии на референдум.

Собрать перед Пасхой народ было, практически, невозможно, все заняты приготовлениями. Можно предположить, что стоявшая перед Пилатом толпа была тенденциозна. И все же, после изящного приема Пилата, возник гул. Какие-то люди начали пробираться через толпу в разных направлениях, и через некоторое время результаты референдума стали абсолютно ясными. Отпускать можно все равно кого. Но этого – требование звучало четко, – распни.

Повышенным тоном Пилат повторил, что состава преступления не находит.

Но и толпа проявляла твердость.

Жестом Пилат пригасил шум и угрожающе спокойно произнес три фразы, короткие, с расстановкой, как для конспекта. Какое зло он вам сделал? Для казни оснований нет. Накажу и отпущу.

Но толпа взорвалась.

Пилат вспыхнул, ушел, потом снова появился с медным тазиком, из-за резких злых движений тога была забрызгана водой. Брякнув этот дурацкий таз на sello curulis, он стал судорожно мыть руки. Он тер и рассматривал ладони, с омерзением стряхивал воду, словно это не вода, а неизвестно что, снова мыл и снова рассматривал. Он очень переигрывал, он был раздражен, он педалировал каждое движение, как актер на детском спектакле. Толпа с интересом притихла, кто-то даже посмотрел себе на ладони.

Пилат ушел, и, словно занавес, опустилась полная тишина. Слышно было, как в тазике покачивается вода.

Мое поколение

Tue, 12 May 2009 16:59:48 GMT

Н.Пятахин. "Знамя" х.м. 1991.

"Мое поколение". Так называлась акция, состоявшаяся 8 мая в Малом зале Филармонии, что на Невском. Именно, акция. Хотя все было по-филармонически чинно: скрипочки, фортепиано, фраки. Но звучали музыкальные произведения, посвященные войне или созданные во время войны. Впрочем, это было вечером.

Утром же на «сотом канале» Я.Гордин сообщил изумленным ветеранам войны, что при совке не имели они никаких льгот, льготы дала лишь демократическая власть в 1990х. Я.Гордин знает, что говорит, ибо он писатель, историк, известный рубильщик правды-матки и ненавидильщик всего советского.

Отчасти Яков Аркадьевич прав: до 1990х годов ветерану войны льгот на транспорт и лекарства не требовалось, уж на это пенсии хватало. Но что касается дефицитных телевизоров или а/машин, то ветеран имел все-таки преимущество покупки без очереди. Как и кооперативных квартир. Относительно государственных квартир и дачных участков, то до 1990х годов существенных льгот на них, действительно, не было, как нет никаких льгот и ныне, с одной, впрочем, разницей – тогда все это выдавалось бесплатно (и, само собой, вне очереди). И все же зря Гордин помянул 1990е, поскольку наблюдался тогда в России редчайший социальный феномен: по 60.000 в год – по преимуществу, пенсионеры, ветераны войны, – заканчивало самоубийством. В том числе и Юлия Друнина.

И Юлию Друнину, и Якова Гордина помянул я не случайно, ибо в Филармонии вечером, взяв программку в руки, обнаружил среди исполняемых авторов – обоих.

Стихотворение Друниной на музыку переложила В.Малаховская, стихотворение Гордина с решительным названием «Атака» – В.Гаврилин.

Разумеется, подумалось: который Яков Аркадьевич идентичный – утренний или вечерний? Или вопрос мимикрии для него вообще не вопрос? Тут же вспомнилось, как мы сидели с ним в студии «Радио Петербург»: информационным предлогом для такого сидения был юбилей знаменитого постановления Партии о журналах «Звезда» и «Ленинград». Эфирная риторика Гордина была традиционна: в Советском Союзе травили талантливых людей, художников слова, травили Зощенку и Ахматову. Я, со своей стороны, напомнил историку контекст постановления: рупором сепаратистских тенденций в КПСС (а такие тенденции, оказывается, были и в КПСС) являлись упомянутые журналы «Звезда» и «Ленинград». Суть партийного гнева сводилась к нежеланию Коммунистической партии Советского Союза выделения такого самостоятельного сегмента, как Коммунистическая партия России (примерно то же, что сделал Ельцин в 1991 году, только в рядах компартии). А упомянутые журналы «Звезда» и «Ленинград» были все-таки печатным органом КПСС. Ну и повозмущалось КПСС. А под раздачу попали Зощенко с Ахматовой. А как бы поступил в условиях демократии хозяин телеканала, если б правдолюбивый тележурналист стал вываливать на него же компромат? Как минимум, пристрелил бы в подъезде. А уж на Ахматовой то постановление вообще никак не сказалось: она о нем узнала годы спустя. Более того, она как до постановлений держала в своих царственных руках судьбы поэтических переводов в Ленинграде, так держала их и после. А это, простите за прозу, деньги. Притом, что по-иностранному Ахматова ни бум-бум. Следует вспомнить, что и в Союз писателей Ахматова вступила с подачи самого товарища Сталина, ненавистного.

Яков же Аркадьевич со своей стороны негодовал и продолжал гнуть в эфире мученическо-героическую линию: сталинизм арестовал сына Ахматовой и второго мужа.

Пришлось напомнить историку, что сын ее был арестован не без участия друга семьи О.Мандельштама, и первый раз выпущен был Лев Гумилев по личной резолюции Сталина «освободить и доложить». После второго ареста (а «сигнал», судя по характеру информации, исходил из самого близкого круга Ахматовой) ее усилия по вызволению сына были подозрительно вялые, что вылилось впоследствии в затяжной семейный конфликт. Зато упомянутый муж – комиссар и ключевая фигура большевистского искусства, – усилиями Анны Андреевны был вызволяем вполне успешно. Да и сама Ахматова, вопреки ореолу непримиримой оппозиционности, не чужда была писания традиционно-сталинских стихов, типа «Слава мира» («Легенда говорит о мудром человеке, что каждого из нас от смерти спас…»)

Яков же Аркадьевич негодовал: все писатели, спасая жизнь в условиях сталинизма, писали подобные стихи.

Пришлось напомнить историку и о нескольких официальных визитах Ахматовой в капстраны в условиях железного-то занавеса.

Яков Аркадьевич все равно негодовал: она, вероятно, под нажимом, вынуждена была так поступать.

А когда мы вышли из студии на Малую Садовую, он при свете солнца спокойно и без пафоса рассказал, как отец его, будучи советским писателем, в компании с другими советскими писателями на пароходе тоже ездил по белу свету. За государственный, естественно, кошт. И какая-то мечтательная полуулыбка застыла на его правдолюбивом лице…

Собственно, мимикрия и задумана природой для оптимизации этого важного дела, выживания. И можно ли осуждать живое существо за это естественное стремление – выживать и приспосабливаться. В конце концов, есть в творческой среде и люди другого типа. Да, кто-то пишет оперу «Дети Розенталя», адаптированную под вкусы, интеллектуальный уровень и духовные запросы «современного зрителя» – с соответствующей лексикой пишет, а кто-то, хотя и бабла на таких экшенах не сострижешь, – вокальный цикл на стихи фронтовиков.

Итак, Малый зал Филармонии, 8 мая. «Мое поколение». В первой части: Николай Мясковский, Валерий Гаврилин, Николай Малаховский. Во второй части – Влада Малаховская, знаковый композитор современного Петербурга и внучка Николая Малаховского, умершего во время блокады.

В фойе пытаются прорваться безбилетные бабушки, а на сцене солистка (Олеся Петрова, меццо-сопрано) во время исполнения вытирает слезы. На один день, чтобы участвовать в концерте, из Москвы приезжает солист Большого театра Петр Мигунов (бас, заслуженный артист России). Ведет концерт, видимо, из соображений экономии, Тимур Кекиликов – продюсер проекта и его спонсор. Всем участникам, солистам и музыкантам – немного за тридцать. Что характерно, и в зале, примерно на треть, люди того же возраста.

Тема же экономии тронута хоть и вскользь, но по существу. Так как спонсором концерта Тимур Кекиликов стал несколько неожиданно для себя: изначально мероприятие бралась провести администрация Центрального района, но потом у нее что-то сорвалось, а олигархи, вроде бы желавшие поддержать хорошее дело, поддержать хорошее дело не смогли, у них кризис. Поэтому, рассудив, вероятно, что иномарку можно купить и потом, нужную сумму выложил сам продюсер: не отменять же День Победы.

Ну что ж, так победим.

Будет жива Россия, пока художник правильно понимает свое предназначение, пока есть оно, не совсем мое по возрасту, и все же – мое поколение.

Пожар в Одинцово

Sun, 10 May 2009 18:49:36 GMT

Е.Антипов. "Йети" б. темп. 1980.

В ночь с 8 на 9 мая в Москве состоялся мощный пожар. Горел газопровод.

Без телефонной связи осталось 150.000 человек.

В 1985 году (40 лет Победы) в ночь с 8 на 9 мая в Ленинграде мощно горела подстанция, да так мощно горела, что без электричества осталось два района и метро не работало несколько дней. В 1965 году (20 лет Победы) в ночь 8 на 9 мая в центре Ленинграда горело аж три объекта сразу: горела знаменитая Петершуле, горел магазин на углу Невского и Желябова и звонко горела Капелла. Все воспламенившиеся объекты находятся в радиусе 200 метров.

Возможно, были и другие юбилейные пожары, о которых советская власть лицемерно умалчивала, привожу лишь те, которые попались на глаза.

В 1985 году там же, на Невском, по соседству с гостиницей «Европа» огромным пламенем горела Армянская церковь в день похорон генерального секретаря КПСС тов. Черненко К.У. В 1991 году, правда, 23 февраля горела гостиница «Ленинград» (16 погибших). Годовщина хоть и не круглая, зато на следующий день началась операция «Буря в пустыне». Пожар московской гостиницы «Россия» 1977 года (42 погибших), возникший на трех этажах сразу и полыхавший рядом с Кремлем, хорошо проецируется на 60-летие буржуазной февральской революции (либо на 59-ю годовщину образования Красной армии, но дата в этом случае не круглая, гореть, по большому счету, незачем). Впрочем, и в этом году пожар в Москве какой-то странный. Ни то, ни се.

Иудейская война

Mon, 04 May 2009 13:46:46 GMT

Е.Антипов "Молох" б.темп. 1980

Часть 1 . http://anti-pov.livejournal.com/20182.html#cutid1

Часть 2. http://anti-pov.livejournal.com/20790.html#cutid1

Часть 3. http://anti-pov.livejournal.com/22125.html#cutid1

…В древнееврейском, как и в латыни, цифры обозначались буквами. Если написать знак Зверя «666» и «Нерон», получится одно и то же. А цифровые манипуляции с «Нероном» в греческой версии дают прямой намек на «убийцу матери».

Через 30 лет после Голгофы в Риме произошли события, которые запомнились христианскому миру не меньше, чем сама Голгофа. На газетном языке это звучит так: в Риме произошли погромы. Демонстративные, шокирующие.

В народе христиан отождествляли с иудеями, и если религиозные предубеждения были, то касались бы и тех и других. Но огульности не было. Брали христиан.

С откровенной агрессией Светоний пишет о христианстве как о лютой кровавой религии, о том, что христиане поедают младенцев и вытворяют такое, такое… «Истинное их преступление – это ненависть их к роду человеческому». Тактичный Тацит хоть и выражает сожаления по поводу погромов, но убеждения Светония разделяет. Нерон не исключение, нетерпимость была почти официальной. И это тем более странно – для Рима, лояльного абсолютно ко всем религиям: сами императоры меняли богов по настроению. А тут христианство, утешение и покорному рабу и кому угодно.

Итак, опасность. В терпении?

Уничтожение религиозных оппонентов было доведено крепкими руками исполнителей закона до театральной, впрочем, утонченности. На арены выплеснулась наглядная мифология. Традиционные хищники чередовались с лирикой, с сюжетами интимной связи Парсифаи с быком, которые в эпилоге сводились к голому девичьему трупу на восторженных рогах.

Тогда-то Нерон обратил прищуренный и пресыщенный взор на привлекательность скромной невинности. Чуть позже в Риме даже появится пикантная мода на женское благонравие. Любое «благо» надлежит оплачивать. Как правило, кровью. Поэтому чуть раньше этого «чуть позже» кровь была большая.

Неожиданное число христиан, отчаянная кротость, с которым принимался кошмар, вызывал восхищение у одних, ощущение чего-то мистического у других, задумчивость у третьих. Чем безотчетнее наступала жестокость, тем отчетливее проступала невиновность. Таким образом, резонанс событий июля-августа 64 года в центре цивилизованного мира дал мощнейший импульс для распространения христианства во всем цивилизованном мире.

Если история сохранила имя распятой Бландины или Перпетуи, шпильками поправлявшей волосы перед мордами хущников, впечатление, значит, было ярким. Как по сигналу дирижера, такие же кровавые драмы произошли в Лионе, Карфагене, тяжелые испытания выпали на долю Церквей Малой Азии, прокатились аресты христиан в Смирне. И везде свои герои, как мученик Антипа в Пергаме.

Понятие «религиозного преступления» существовало, но впервые в истории произошло объявление религии вне закона. Причем, христианства. Да кем – фигурой гротесковой, парадоксальной, человеком не самым злым, но капризным и непредсказуемым, артистом не самого безукоризненного вкуса, но отнюдь не бездарным поэтом, эдаким голубоглазым бестией. Получив Империю в 17 лет, Нерон обладал букетом качеств от интеллигентской психологичности до животного эгоизма. Отношения со злодейкой матерью сводились к формуле без метафор: вопрос жизни и смерти. Последняя фраза Нерона «какой артист погибает!» звучит как гимн пренебрежения к жизни, как философское кредо.

Накануне пожара 19 июля Нерон не мог не испытывать раздраженности в связи с чумой, унесшей 30 тысяч, плюс поражение в Британии, капитуляция армии в Армении, Сирия еле держалась. А еще Везувий 5 февраля 63 года сказал свое предпоследнее слово в судьбе Помпеи. Поэтому желание что-то предпринять, найти виновных, отвести душу совпадало с желанием некоторых оппонентов христианства расставить над христианством некоторые точки. Одним словом, Рим загорелся политически грамотно.

В связи с интригой вокруг казни христиан упоминается имя и Симона Волхва, в определенном смысле подтверждая мнение Климента Римского, что все эти события были результатом внутренней вражды одного этнического братства. А Тиберий Александр в период кровавых событий 64 года был в полной силе у императора, имел статус дворцового математика (так называли астрологов) и являлся, по сути, советником. При Калигуле и Клавдии очень был силен Агриппа ll.

Немалую поддержку для вступления на престол оказала иудейская община семье Германика. Агриппа ll, Тиберий Александр, Симон Волхв – это наиболее заметные политические фигуры от иудейской общины.

В это же время христианство делало свои первые, но уверенные шаги. Еще в 60 году римский наместник на Мальте принял христианство. Крестил его Павел. Однако противодействие было куда радикальнее: через год после Голгофы в Иудее казнен архидиакон Стефан, а за год до нероновских безумств казнен Иерусалимский архимандрит Яков.

В римских событиях 64 года слишком много обстоятельств указывают в направлении «внутренней розни»; розни настолько антагонистической, что причина пожара уже не принципиальна.

Через тридцать лет после Голгофы имя Христа зазвучало снова и с новой силой. В виде имен нарицательных и прилагательных оно зазвучало уже в Риме.

События 64 года в Риме совпадают с периодом активности политической жизни Иерусалима, тогда иерусалимское население изгнало царя Агриппу ll, тогда же преемником Альбина, в конце 64 года, на посту прокуратора стал Гессий Флор. Человек довольно злой, придирчивостью и способностью иудеев жаловаться по любому поводу доведенный до остервенения, он использовал вооруженный инцидент 16-17 мая 66 года, чтобы вывести римские войска из Иерусалима. Осталась только одна когорта – в башне Антония. Он рассчитывал получить в результате такой провокации основание для применения серьезной силы и, наконец, потушить этот тлеющий очаг революционности. Предлог он получил.

Агриппа ll, находившийся в Иерусалиме, тщетно пытался удержать процесс в русле. Оценив обстановку, он по-хорошему удалился. Внутри духовенства произошел категорический раскол. За стабилизацию активно выступали здравомыслящие люди, авторитетные ученые экстренно составляли мемуары по каноническому праву. Но радикалы во главе с Елеазаром врасплох захватили крепость Массаду на берегу Мертвого моря.

Партия умеренных направила к Флору послов с просьбой, пока не поздно, ввести войска, но Флор мстительно промолчал. Агриппа ll дал три тысячи арабских всадников, и вместе с ними партия порядка заняла верхний город. Нижний город заняли революционеры с Елеазаром и Менахемом во главе. Отец Менахема, Иуда Гавлонит, за 60 лет до этих событий тоже поднимал народ.

14 августа в Иерусалиме началась война. Дворец Агриппы ll был сожжен, часть «умеренных» укрылась на верхних этажах дворца Асмонеев. Через два дня была сожжена башня Антония и осажден верхний дворец, который 6 сентября был взят. Римский гарнизон, попрятавшись в трех башнях, действовал очень четко – притихли и не высовывались.

На фоне победной эйфории между Елеазаром и Менахемом начались раздоры. Поскольку был убит отец Елеазара, лидер партии порядка, Елеазар убил Менахема, а сторонники его укрылись в Массаду. Тем временем, при условии сохранения жизни, сдался и римский гарнизон; впрочем, был истреблен тут же. Живым остался Метилий, примипиларий когорты, принявший обрезание. Замок Кипрос у Иерихона был захвачен, римский гарнизон в замке Махерон сдался. За пять месяцев восстание распространилось широко, но вместо антиримского взрыва, население Сирии отреагировало по-своему, поняв это как сигнал к убийству евреев. С IV века до Р.Х. соседние народы относились к иудеям настороженно, но то, что началось, стало неожиданностью: в Кесарее за один час было убито 20.000. В свою очередь евреи начали убивать сирийцев в Филадельфии, Гесевоне, Геразе, Пелле, Скифополисе; они опустошили Декаполис и Гавлонитиду, выжгли Себасту и Аскалон, разрушили Анфедон и Газу. Они жгли деревни, убивали всех, кто не был евреем. Сирийцы не отставали. Южная Сирия стала сплошным полем битвы необычайной жестокости. В Скифополисе евреи дрались вместе с язычниками против своих единоверцев, что не помешало жителям Скифополиса потом перерезать в городе всех евреев. Еврейские погромы возобновлялись с новой силой в Аскалоне, Акре, Тире, Гиппосе, Гадаре. Уцелевших заключали в тюрьму. Эпидемия убийств распространилась и на Египет. В Александрийском амфитеатре возник конфликт, остановить который не удалось и Тиберию Александру (он несколько месяцев был префектом Александрии). Число трупов – 50.000.

Избиения евреев происходили и у парфян, поэтому какой-то умной римской политики во всем этом не было. Чтобы положить конец кровавому хаосу, Цестий Галл, императорский легат в Сирии, вышел из Антиохии на юг во главе значительной армии. Без особых затруднений он усмирил Галилею и 24 октября 66 года вступил в Гаваон, в десяти километрах от Иерусалима. Но был атакован и даже потерпел поражение. Послал парламентариев, их убили; подвергли жестокостям заодно и своих, кто этим возмутился. Используя этот маленький раздор, Цестий Галл все же очистил Гаваон и подошел к Иерусалиму. 30 октября он уже вступил в город, кое-что сжег и выстроил передовую линию перед дворцом Асмонеев. На приступ не пошел. Внутренняя оппозиция даже предлагала открыть ворота, но Цестий медлил, что Иосиф Флавий объясняет денежными интригами. На шестой день, 5 ноября, произошел-таки ужасный бой, мятежники готовы были сдаться, но если Иосиф Флавий обстановку оценивает верно, то последующие действия Цестия непонятны. Римляне отступили в лагерь, через день отступили в Гаваон и еще через два дня, с 8 ноября 66 года, бросив обозы как обузу, отступали уже налегке.

Новый поход был поручен Веспасиану.

Веспасиан и Тит Флавии войдут в историю с двумя античными шедеврами. И если цирк Тита со временем станет называться почему-то Колизеем, то крылатая фраза Веспасиана будет единодушно принята потомками без изменений: первые деньги с общественных туалетов Веспасиан поднес к благородному лицу сына и победоносно констатировал, что деньги не пахнут.

В марте 67 армия выступила. Первый удар пал на Галилею. Население пыталось сопротивляться, но даже внешняя угроза не способна была смирить конфликт внутренний: при осаде небольшого городка Иудифат (или Иотапата) защитники перебили друг друга. Тивериада, Тарихеи, Гамала были взяты после настоящей бойни. Под предводительством Иоанна долго сопротивлялась Гискала, в ноябре-декабре тоже пала. Иоанн (теперь уже Иоанн Гискала) пришел в Иерусалим, чтобы стать ключевой – и последней – фигурой Иудейской войны.

Веспасиан и Тит расположились на зимние квартиры в Кесарее и стали готовиться к осаде Иерусалима.

Несмотря на внешнюю для Иудеи опасность, опасность внутренняя, ввиду своей бескомпромиссности, оказалась страшнее. Под напором радикализма, лидеры освободительного движения 66 года в 67м выглядели консерваторами, а в начале 68го были убиты как враги нации. Шайки грабителей действовали вовсю, опираясь уже на идеологию.

«Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их».

В 33 году первосвященник Анна, тесть Иосифа Каиафы, спасая свой народ от гибели, то есть от потери стержневой идеологии, настоял на казни Иисуса. Символично, что призывами к здравому смыслу пытался спасти свой народ тридцать четыре года спустя Анна Младший, лидер умеренных. Попытки эти были оценены высшим баллом по шкале фанатизма, и труп его остался не погребенным. Зелоты, полные решимости доказать свою приверженность истинному учению, убили всех священников, кто подвернулся, отринув контрреволюционное сюсюканье об осквернении храма. Деспотизм был так велик, что никто не решался оплакивать убитых. Число убитых по подозрению «в умеренности» только из аристократического круга Иосиф Флавий определяет в 12.000. У зелотов и христиан был общий враг в лице саддукеев, рода Бени-Анны и всех тех, кто с именем Анны-старшего ассоциируется. Но такой общий знаменатель не спасал христиан от убийств. При попытках уйти из города их казнили, как очевидных предателей. Особенно город был потрясен смертью некоего Захарии, сына Варуха, который и христианином-то не был, только сочувствовал. Революционный трибунал единодушно оправдал этого всеми любимого и самого добродетельного человека Иерусалима, но зелоты его убили тут же, то есть в храме.

Иерусалимская христианская Церковь спасается в Пелле, в городе, где еще год назад вырезали евреев.

В начале 68 года император Веспасиан возобновил кампанию, которая была приостановлена в связи со смертью Нерона 9 июня 68г. После кровавой, но быстренькой чехарды Гальбы, Вителия и Отона – Отон был провозглашен через две недели после Вителия, – этот простоватый человек, Веспасиан Флавий, вместе с сыном Титом, станет императором, и вздох облегчения прокатится по закоулкам империи. Восстание легионов в Галлии, связанное с этой возней, всемирного резонанса не возымело, покоренные народы уже вкусили преимуществ жизни в единой системе, жизни без междоусобных, религиозных, гражданских и прочих войн – при экономическом, к тому же, благополучии.

Отсутствие реакции вызвало разочарование в Иудее, но фанатизма и анархии не ослабило. Иоанн Гискала, опираясь на группу галилеян и на жестокость, быстро заработал авторитет. В конце концов, жители Иерусалима восстали и вынудили Иоанна Гискалу со своими сикариями укрыться в храм. В качестве сдерживающей силы был выдвинут Симон, сын Гиоры, головорез еще тот. В начале войны он прославился в Идумее разбоями, у него был богатый опыт борьбы с религиозными ревнителями, он дважды пытался взять Иерусалим, а на третий раз Иерусалим сам открыл ему ворота. Войдя в город в марте 69-го, Симон оказался достойным конкурентом Иоанна Гискалы; теперь зверство приобрело правильную двухполюсную форму.

Итак, в городе главным стал Симон, в храме Иоанн Гискала, а третью партию возглавил Елеазар. Этот демагог без убеждений, грек по происхождению (не путать с Елеазаром, лидером восстания 66 года, который уже убил своего сподвижника Менахема), при жизни Анны Младшего был отстранен от политической борьбы. Теперь он тоже включился в процесс и с группой зелотов, отпавшей от Иоанна Гискалы, утвердился во внутренней ограде храма. Борьба трех партий за экономический приоритет, то есть за огромные запасы зерна, закончилась вполне логично: все запасы были сожжены. Положение жителей становилось ужасным, люди молились, чтобы пришли, наконец, римляне со своим хваленым порядком. Иоанн, сын Анны, вообще молил о разрушении города, который в эти последние дни был провозглашен столицей мира.

Когда революция начинает сама себя пожирать, с обывательской точки зрения это фаза немощного затухания, но это – апогей.

Предсказанное время звезды Востока настало, а полной ясности с Избавителем все-таки еще не было: для Рима Иисус еще не был той фигурой, предсказанной. Поэтому намеки на высокие пророчества и прочий шепот Иосифа Флавия воспринимались Веспасианом благосклонно. Прилагая воинские таланты для борьбы с иерусалимскими фанатиками с одной стороны, с другой, благодаря доброжелательному окружению астрологов, халдеев, магов, Веспасиан и Тит относились к иудаизму с интересом и уважением. Подогревая, таким образом, и веру в свое предназначение.

Тит выехал из Александрии во главе четырех легионов и многочисленных сирийских союзников. Иерусалим – что означает «мирное место» – считался самым укрепленным городом в мире и представлял собой систему внутренних крепостей. В начале апреля Тит прибыл в Гакааф-Саул, что в шести километрах от Иерусалима, а числа 10го стал лагерем возле башни Псефины. И тут же был тяжело ранен. Партии, продолжавшие биться между собой, объединились. Тем не менее, в конце апреля римляне вошли в первую ограду и захватили северную часть. Спустя пять дней приступом взята и вторая стена, ограда Акрополя – то есть половина города. 12 мая атаковали Антониеву башню. Тит, суеверно поглядывая на храм, предложил решить это дело полюбовно. После отказа римляне приступили к осаде и террору. От этого отвага евреев только возрастала. 27 и 29 мая они напали на римлян в лагере и сожгли осадные машины. Как результат – уныние, мистический озноб и дезертирство. Тит создает блокаду, осажденные добывают продовольствие обысками; всякий, кто имеет румяный вид, подвергается пыткам. Голод и болезни соседствуют с бешенством и безумием. Распространяются вести о скором избавлении, при этом убивают каждого нытика. Запрещен коллективный плач и прочие сборища. Первосвященник Матфий, по чьей инициативе в город был впущен головорез Симон, по приказу Симона казнен. Но сначала, на глазах Матфия, казнены три его сына.

Римляне казнят пленных сотнями, не хватает древесины для распятий. Иосиф Флавий пытается завязать диалог с городом, но только вызывает недоверие обеих сторон. 2 июля Антониеву башню начинают долбать новыми машинами. Через три дня эта крепость, некогда бывшая резиденцией Пилата, разрушена до основания. Теперь – храм. 17 июля прекращается богослужение, ибо совершать некому. Известие об этом распространилось и за пределы города. Снова включается Иосиф, он кричит туда, за стены, что Тит разрешает Иоанну Гискале выйти в любом составе, что служение начнется снова, что Иоанну для этого будет предоставлен выбор священников. Часть людей бежит в римский лагерь, смертники остаются.

28 июля начинается атака храма. Со 2 августа мощные машины бессмысленно бьют в стены, но 8 августа удается поджечь ворота. Евреи этим поражены. На следующий день Тит приказал затушить пожар и созвал совет. Присутствовал Тиберий Александр. По Иосифу, Тит был против разрушения. Проведя три года в окружении евреев (особенно Вереники, сестры Агриппы ll), Тит впитал отношение к храму как к мировому чуду. Впрочем, наряду с истинной добротой характеру Тита свойственны поза и лицемерие. Достоверно одно: команды сжечь храм он не отдавал.

Утром 10 августа 70 года, предупредив римскую атаку, евреи вступили в бой. Бой закончился никак, Тит отступил, оставив отряд. Отряд тут же был атакован, атака отбита, и в суматохе римляне вбежали в храм.

Титу сообщили, что из окон храма валит дым. Тит жестами приказывал тушить пожар, но в суматохе его не понимали или делали вид. Когда Тит был в храме, огонь еще не проник в центральное здание, и Тит в первый и последний раз увидел то, о чем столько слышал от Агриппы, Иосифа, Вереники. Тит еще предпринял попытку остановить огонь, но огонь было не остановить.

…Бои продолжались еще месяц. Оставался еще древний Сион – верхний город, где укрылись Иоанн Гискала и Симон, еще была осада дворца Иродов и систематическое уничтожение нижнего города. Находили в домах людей похожих на живые скелеты, находили и умерших, и убитых. В связи с паломничеством на Пасху, число погибших при осаде оказалось фантастическим. Число это останется невероятным и для последующих тысячелетий. Только 97 000 отдано в рабство. Массада держалась до 73 года.

«Видишь сии великие здания? Все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне». От «мирного места» осталось три башни, Западная стена и несколько лачуг.

В 122 году Адриан выстроил Иерусалим уже под именем Элия Капитолина, но через тринадцать лет, после восстания Бар-Кохбы, снова разрушил. Адриан запретил проживать иудеям в Иудее. Иудея перестала быть.