Е.Антипов "Египетский мост" 2002, х.м.

Все социальные революции, независимо от экономического контекста, имели общий идеологический знаменатель: революция обязательно упраздняла Бога. За два года до Великой революции во Франции насчитывалось свыше 700 организаций мистического толка. И в Национальном собрании 1789 – 1793 годов из 605 депутатов 477 были представителями этих самых организаций. День разрушения Бастилии прогрессивным человечеством празднуется, как точка отсчета новой эры – эры социальной справедливости. В этом славном мероприятии принимал участие и будущий хранитель (с 1791 г) якобинской библиотеки в Париже наш граф Строганов. 14 июля 1789 года, после кровопролитного боя из Бастилии были выпущены ее узники. Узников было не много – семь, – но игра стоила свеч: четверо мошенников, двое умалишенных и один дебошир, которого в Бастилию упекла родная жена. Не повезло маркизу де Саду – накануне он был переведен в другую тюрьму.

Разрушив Бастилию (а все революции испытывали нежные чувства к преступникам), санкюлоты не отправились спать по своим матрасам. Со странным воодушевлением, далекие от философии и теософии, они вдруг бросились проповедовать атеизм. Эпоха Просвещения, которая дала миру самый представительный список оригинальных мыслителей, если присмотреться, имела все тот же атеистический знаменатель. В 1777 году Великий Восток большинством в 2/3 голосов постановил исключить из первого параграфа Устава слова о существовании Бога.

 ГРАФ КАЛИОСТРО

…Джузеппе Иосиф Бальзамо, граф Алессандро Калиостро, уроженец Палермо, агент тамплиеров и алхимик, был заточен в замок Святого Ангела, позже был переведен в замок Святого Лео, где умер в 1795 году.

Узник замка Святого Ангела Джузеппе Франческо Борри, уроженец Милана, розенкрейцер и алхимик, был обвинен в ереси за то, что обличал римскую курию в злоупотреблениях. Умер в 1695 году. Аккурат за сто лет до своего тезки Джузеппе Калиостро.

Но современником самозванного графа Калиостро был самозванный принц Кастриотто, литератор, химик, чудотворец и уже в пятнадцатилетнем возрасте талантливый полководец. Арестованный в Амстердаме по официальной версии за многочисленные финансовые аферы, вскрыл себе вены в тюрьме как раз в тот период, когда начались проблемы и у Калиостро. Калиостро был знаком с Кастриотто, о чем свидетельствует послание, писанное в Эск-ле-Бене в Савойе, 20 августа 1788 года, г-ну Бомарше: «Стефано Пикколо Черногорский, более известный под именем принца Албанского и недавно умерший в амстердамских тюрьмах, намеревался совершить в Албании революцию, подобно американской. (…) Получив подряд, я снабжал албанцев, как вы снабжали американцев, но я так медлил с поставками, что мир между Россией и Портой был заключен в тот момент, когда на руках у меня был миллион венецианских дукатов, о которых я прескверно отчитался Стефано и вообще никак петербургскому кабинету, смерть графа Орл[ова] все покрыла».

Куда смотрит новая хронология? Надо спрессовать всех Джузеппов, всех Калиостро-Кастриоттов в одну фигуру, издать с картинками, при поддержке фонда Хаббарда, и продавать мирным гражданам. Пусть прозревают.

Была у Калиостро встреча и с Казановой. Тогда молодой Калиостро вместе с юной супругой были вынуждены существовать как пилигримы. В 1786 году, когда все СМИ набросились на Калиостро, Казанова тоже напишет против Калиостро целый трактат, а тогда, при первой встрече, Казанова оказал прелестной чете некоторую финансовую помощь. И, несмотря на красоту Лоренци, ничего такого. Ничего такого – поскольку Казанова был, вопреки интригующим ожиданиям, всего лишь интеллектуал: в 12 лет он уже студент Падуанского университета, а в 18 защитил диссертацию. Джованни Джакомо был и драматургом, и литературным переводчиком, и шпионом, и кем угодно, но вовсе не «Казановой». Лото вот, игру, придумал. Его драмы с успехом шли в дрезденском Королевском театре, он всю жизнь работал как литератор, и под старость вычислил формулу успешной книги, украсил книгу собранными анекдотами из переводных эротических романов, придал этой литературе окраску исповедальности, необходимой грязнотцы и – был таков. Эх, мифы вы, мифы, торжественные. После тридцати лет Казанова не конфликтовал с Инквизицией – моралист, как и любой писатель, но в большей степени писатель, чем моралист – Казанова не был даже воспевателем порока. Это порочный читатель воспел в нем воспевателя.

Калиостро был оригинал. Желающим жить долго и выглядеть молодо Калиостро рекомендовал таинственную процедуру очищения организма, основным компонентом которой был суровый сорокадневный пост в период весенней активности Солнца.

…Когда граф Потемкин положил свой матерый глаз на красавицу Лоренцу, жену Калиостро, верховная власть приказом от 11.08.1787 повелела гнать суковатой палкой этого Калиостро. И особенно жену чтоб не забыл. Такая романтическая версия устраивала и Калиостро, и верховную власть. Лучше романтический шлейф, чем масонский: Екатерине донесли, что Калиостро упорно подбирается к наследнику престола, к Павлуше.

Калиостро вынужден уехать из России срочно, отчего в уме у него созрела небольшая шутка. Он уезжает, расслоившись на несколько дублей и добросовестно расписавшись на восьми заставах одновременно. Интересное было время.

В брошюре XVIII века говорится о встрече в Голштинии графа Калиостро с графом Сен-Жерменом. По просьбе первого, второй подверг первого какой-то сложной и довольно мучительной процедуре обращения, но в какую веру или секту был обращен Великий Копт, осталось загадкой. Именно Сен-Жермен рекомендовал Калиостро посетить Россию, в которой сам некогда побывал. Калиостро в Россию прибыл – и пробыл десять месяцев – в тот год, когда родился Константин, будущий отреченец. Смешное слово «Голштиния», упомянутое в брошюре, автоматически вызывает образ Третьего Петра, который ввел привилегированный отряд из голштинцев, заключил союз с Пруссией и начал подготовку к войне с Данией в интересах все той же Голштинии.

В манифесте по поводу кончины Петра было сказано, что «народ без злопамятства всего прошедшего стремился в церковь», чтобы попрощаться. «Злопамятства» у народа, действительно, не было – Петр III (к большой радости недоброжелателей) упразднил министерство тайного сыска. Впрочем, не было и «всего прошедшего» – царствовал он полгода. Руководствовался недолгий царь идеями общего блага, хотя зачастую был направляем. Именно Петр III выдвинул на политическую арену Петра Румянцева. Дружил Петр III с Ломоносовым, жутко почитал деда, Петра I, и толково собирал живопись. Эта коллекция, в которой был и Рембрандт, легла в основу эрмитажного собрания. Рембрандт это бренд! Обладая абсолютным музыкальным слухом, собирал скрипки: Амати, Страдивари – всего более 200. Собрал и библиотеку в 4.000 томов, и кучу всяких раритетов для Кунсткамеры. А сам ходил по Петербургу без охраны, разговаривал с солдатами. По природе своей впечатлительный и добрый, посещал бывших слуг. Зачастую ходил по Петербургу не просто так: практиковал неожиданные визиты в Сенат, Синод, на казенные мануфактуры; люди на эти визиты реагировали по-разному. Скромен, застенчив, остроумен. Откровенен в высказываниях. Рабочий день Петра начинался в семь, заканчивался далеко за полночь. Еще Петр отказался от золотой статуи, которую хотели воздвигнуть в благодарность за прогрессивный манифест; мотивировал отказ тем, что золото лучше использовать с пользой, а добрая память все равно лучше статуи. (То есть еще и наивен был). Предпринял меры по прекращению гонений на старообрядцев и, вообще, призывал к веротерпимости.

Ни на «Голштинию», ни на Сен-Жермена, ни на брошюру XVIII века можно было бы и не обращать внимания, если б не свидетельство в брошюре барона Глейхена о факте пребывания в Петербурге Сен-Жермена в июне 1762 года. Эти цифры интересно сравнить с другими цифрами: 28 июня 1762 года произошел переворот. А еще через неделю Петр совсем мертв. (Выпили лишнего, слово за слово, воспаление в кишках, смерть). Конечно, Сен-Жермен мог приехать в Россию и просто так, из ботанического интереса или по вопросу сельди, но сохранилось свидетельство, что Григорий Орлов, переворотчик, называл вечного туриста «caro padre», то есть «дорогой отец».

Калиостро владел эликсиром молодости и предсказал специфические подробности смерти французских престолонаследников. Но, рассуждая сегодня, попробуем зевнуть рационалистически: как действовал эликсир – внешняя моложавость? мужская потенция? (Хотя Калиостро бабником не был). Он предсказал Великую французскую революцию и разрушение Бастилии, но если учесть, кем готовилась эта революция и миссию Калиостро (объединение всех лож под своим «египетским» крылом), то он, выходит, мог быть в курсе сценария. Равно как и ритуала смерти Людовика XVI. О чем, не раскрывая всех карт, и сообщил Марии-Антуанетте, совершив руками магические пассы.

Странный граф не рекламировал себя частными объявлениями, как это делали многие ловкие целители. Прогрессивная общественность Санкт-Петербурга встретила кудесника с угрюмым медвежьим недоверием, а медики заняли круговую оборону. На фоне слабой экзальтированности и явного дефицита мечтательности медицинский авторитет Калиостро был все же велик. Несмотря на противоречивость сего персонажа, на все эти сомнительные и скандальные истории, даже явные недоброжелатели соглашались, что чудесные исцеления происходили. Он вылечил Строганова, Елагина, Бутурлину и др. Коллежского асессора Ивана Исленева он излечил от рака, и коллежский асессор на радостях спился. К графу потянулась вереница поваров-кучеров, Калиостро исцелял, денег при этом не брал. Кому-то даже деньгами помогал.

Но мотивы такого благородства могут быть любые.

Среди воспоминаний современников есть полезные нюансы. Одни утверждают, что он плохо говорил и по-французски, и по-итальянски, то есть употреблял простонародные обороты; другие утверждают, что он прекрасно говорил на всех европейских языках. Трактовать эти пустяки можно по-разному, в том числе и так: Калиостров было больше одного. А во все времена плодились дети лейтенанта Шмидта. Более того, работа с командой таких детей может быть, по ряду причин, сознательной. Объективных оснований для скепсиса тоже всегда хватает – у сильнейшего экстрасенса, как и у сильнейшего спортсмена, возможны осечки. Но и проверенный прием в борьбе с авторитетами – компромат. Например, слухи о шарлатанстве: раздраженная Екатерина пишет пьесу «Обманщик», которая на сцене имеет, естественно, успех. Но петербургский компромат на Калиостро оказался, большей частью, фальсификацией.

Таким образом, есть два источника и две составляющие всей этой противоречивости. Первая составляющая обычна – заинтересованные недоброжелатели. Вторую обозначил сам Калиостро в откровенных высказываниях. «Люди, за очень малым исключением, до того глупы, легковерны и ничтожны, что нет никакого греха пользоваться их глупостью, легковерностью и ничтожеством, извлекая пользу и для себя, и для других. Есть болезнь, страдание, нищета, горе – всему этому надо помогать, не думая о глупости и ничтожестве тех, кто страдает. Пусть здоровые, счастливые и сытые дают мне средства для такой помощи».

Из Петербурга Калиостро едет в Страсбург.

Там почва подготовлена, ходят слухи разнообразные. И не сами по себе. Почву, конечно, готовили эмиссары. В день приезда вся заносчивая знать была у его ног. Сам же, в одежке Великого Копта, он держит золотую палочку, говорит на непонятном языке, с грустью вспоминает старого друга Александра Филипповича (Македонского) и показывает фокусы. От мистификаций кошелек Калиостро распухает очень конкретно. Из Страсбурга Калиостро уезжает, когда туда некстати приезжает один весьма неприятный тип. Этот ростовщик все хочет от Калиостро каких-то видите ли денег. Калиостро уезжает, но оставляет огромное здание лечебницы для бедных и несколько сотен бесплатно и чудесным образом исцеленных. Причем, исцеленных на глазах скептиков и местных врачей.

Из Страсбурга он едет в Бордо, затем в Лион. Он на пике популярности, отчего все время его светлая голова занята мыслями о разногласиях между масонскими ложами, о необходимости интеграции. Интеграция! что тогда ему, Калиостре, монархи да папы. Такие грандиозные мысли заинтересовали Альтотаса, первого учителя чудотворящего графа.

Альтотас, по-гречески посланник Тота, был не кто иной, как Кольмер – лицо, происхождение которого остается неизвестным до сих пор. Грек, испанец, армянин (одевался по-армянски). Долгое время жил в Египте, познакомился с древней магией, с 1771 года стал посвящать других людей в тайны учения. Врач, химик, натуралист, энциклопедист. Он говорил: «Иосиф, у тебя доброе сердце и славная голова, смелый характер и веселый нрав». Вот так он говорил.

В Лионе дух Альтотаса – поскольку лично Альтотас был давно умерши – покачивая головой, говорил другое. Поясняя, что выступает не от своего даже имени, интересуется, не слишком ли Калиостро занят карьерой, не забыл ли, голубчик, о душе, о предназначении, а то ведь и магическую силу потерять можно. Авторитет Альтотаса велик, Калиостро плачет. Тайный отъезд графа 28 января 1785 года оказался неожиданностью. Решили, что граф спешит в Париж, поскольку в феврале там съезд различных лож под названием «Филалеты».

Но в Париже граф скромен. «Филалеты» его упрашивают, он же выдвигает ряд требований, несовместимых с жизнью съезда. Возможно, требования касались участия в конгрессе Ордена Иллюминатов. Иллюминатские делегаты принимали тогда участие в конгрессе. Главным же делом «Филалетов» становится детальное планирование революции во Франции, но сами «Филалеты» становятся ширмой для иллюминатов.

«План ре­форм» 1776 года, обнаруженный в бумагах гражданина Мирабо, в некоторых частях очень напоминает то, что было принято революционным парижским парламентом 1789 года. Мирабо вместе с Вейсхауптом создавал Орден Иллюминатов и носил псевдоним Архесилас. Подобно Мирабо и Вейсхаупту, античные псевдонимы носили якобинские вожди: Шомет был Анаксаго­ром, Клотц (его считали прусским бароном) был Анархарсисом, Лакруа – Публиколой, Ронсен – Сцеволой, Дан­тон, который зачем-то пил человеческую кровь, – Горацием. Но и они, эти кровопийцы и терро­ристы, пришедшие на смену французской «керенщине», рубившие головы и тщательно осквернявшие церкви, явно были, несмотря на мужественные псевдонимы, орудием в чужих руках. Их сов­ременник Ломбар де Лангр писал о «совершенно тайной группе, которая руководила всеми событиями после 31-го мая, темной и жуткой силе, рабом которой был Конвент и которая состояла из посвященных иллюминизма. Эта сила стояла выше Робеспьера и прави­тельственных комитетов...»

Записи Мирабо, ставшие достоянием гласности довольно забавным образом, обнаруживают, что тайное общество иллюминатов было создано с целью захватить конт­роль над масонством, как над потенциальным ревкомом.

Так что мысль об интеграции масонских лож пришла в голову не только Калиостро. Возможно, принимая приглашение «Филалетов», точнее, не принимая, Калиостро уже видел тенденцию: на всемирном кон­грессе 1782 года в Вильгельмсбаде (где одним из делегатов был чудесно излеченный граф Строганов) иллюминаты за­вербовали столько сторонников, что Орден Строгого Соблюдения, до того один из сильнейших, перестал существовать.

Возможно, оценив тенденцию, граф отказался от участия в масонском движении; возможно, образ умершего учителя стоял комком в горле; возможно, идея революции была графу неприятна; возможно, Калиостро как раз своей задачей и ставил создание противовеса; возможно, еще что-то, но перед «Филалетами» граф непреклонен. Недоумевающие братья оставляют Калиостро в покое.

Однако без дела граф не сидит. И еще как не сидит. Тем более что в парижском социуме спрос на Калиостро велик (плата за вход – 100 луидоров). Несмотря на огромный тариф для аристократии, исцеление для бедноты бесплатное. За свои деньги передовой класс встречается с властителями своих дум, с Дидро, Вольтером и прочими вольнодумцами. Точнее с их духами, которые делают чистосердечные – как на духу – и любопытные признания. Дидро заявляет, что он никогда не был ученым, каковым его считали, он всего лишь компилятор чужих идей. Д’Аламбер, Вольтер и остальные непримиримые бунтари и атеисты, просветители-энциклопедисты опровергают собственные доктрины, каются в прегрешениях против веры и Церкви Христовой, ругают на чем свет стоит идеи Просвещения и атеизма.

Сам король Людовик XVI покровительствует Калиостро. Он объявил, что любое оскорбление Калиостро будет трактоваться как оскорбление Его Величества. Герцог Баварский в тот год издает декрет против иллюминатов.

Однако с этого периода (хронологически с этого периода) карьера кудесника, стремительно шедшая вверх, стремительно пошла вниз. Неожиданно для себя он становится обвиняемым по делу о подвесках Марии-Антуанетты. Инициатором является молодая аферистка, которая указывает плечиком на мировую знаменитость, хотя нет ни свидетелей, ни финансовых интересов Калиостро. Юмористика какая-то. Даже после предъявленного обвинения он отвечает аккуратным голосом и не помышляет об отъезде. Но суммы колоссальные, а перспективы оказываются мрачными. Потому что признать очевидную невиновность Калиостро – значит бросить тень на репутацию королевы. Но сделать козлом Калиостро – значит сделать бараном его высокопреосвященство епископа Страсбургского кардинала Рогана. Дилемма. Народ отверз уста и внимает трепетными ушами. В конце концов, осуждена была аферистка, а Калиостро, отделавшись предварительным заточением в Бастилию, уезжает в Лондон.

В Лондоне Калиостро публикует документ, который был переведен на все европейские языки. В подзаголовке документа значилось: «Письмо к французскому народу». Из этого письма французский народ узнал о грядущей революции. Журналистская компания начинает против Калиостро журналистскую кампанию. (Через десять лет иллюминаты уже контролировали газетное дело в Америке и Англии). Знаменитый лондонский журналист тщательно оскорбляет Калиостро, распространяется слух, что Калиостро подкуплен французским правительством. После очень долгой, очень красноречивой и совершенно никчемной полемики Калиостро из Лондона уезжает. В Лондоне от удара молнии сгорает французское посольство.

Другая молния идет еще дальше. Тогда же, в 1785 году, в Силезии был убит молнией курьер. Найденные при нем бумаги и привели к обыску в домах двух ведущих иллюминатов. Вот и всплыли на свет божий и «План ре­форм», и гражданин Мирабо, и Спартак-Вейсхаупт, и другие граждане. В их числе были: герцоги Брауншвейгский, Готский и Саксен-Веймарский, принцы Гессенский и Саксен-Готский, курфюрст Майнцский, далее Меттерних, известный воспитатель Песталоци, послы, политики, профессора. В Ордене оказался также и будущий великий писатель, создавший позднее повесть о юноше, продавшем душу дьяволу. Между делом оказалось, что во всех странах, во всех классах общества действовали люди, объединенные целью разрушения религии и законных правительств.

Вот какие бывают молнии.

В 1787 году документы и «План реформ» были опубликованы, а пока Калиостро едет в Рим. Там доверенный слуга снял дом с потайными лестницами и украсил интерьеры чучелами обезьян и крокодилов. Что не очень-то понравилось графу.

В Риме Калиостро с масонами не общается, весть о Великой французской революции встречает спокойно.

Калиостро знал, что в соответствии с ритуалом, король должен быть казнен. Инкриминировать Людовику XVI какую-либо ненависть к народу было сложно. Любивший послесарить, Людовик удивлял честностью и отвращением к роскоши. Слабый и непоследовательный политик, он что-то искренне пытался: была отменена феодальная повинность в 40 млн. ливров, сокращены придворные расходы, на министерских постах появляются талантливые патриоты.

Во время восстания маршал Брольи тщетно убеждал монарха стать во главе 30.000-го войска, сосредоточенного под Парижем, но Людовик не допускал мысли о гражданской войне. Он отправился пешком в Национальное собрание и заявил, что войска будут удалены. Номинально оставаясь монархом, через пару лет Людовик даже принес присягу новой конституции, но шушуканье с заграницей, попытка бегства в Лотарингию, дали предлог для обвинения в заговоре против свободы нации и покушении на безопасность государства. После обязательной процедуры подтасовки голосов Людовик XVI приговорен к смерти: 383 против 310. Монархия, наконец, была свергнута. Личность депутата Национального собрания провозглашалась неприкосновенной, а заодно было объявлено, что «налоги и поборы, хотя установленные и взимаемые незаконно, все-таки будут взимаемы как прежде».

В результате Великой французской революции каждый десятый француз был убит. Узнав о революции, Павел Первый упал в обморок.

Судя по статистике, революция прошла успешно.

9 ноября 1789 года Великий Восток предложил ложам преподнести дар национальному собранию от имени французского масонства. В тот же год, в декабре, по доносу какого-то новоизбранного масона арестован Калиостро. Исчезает слуга, зато план дома и интерьеры, напротив, в деле Калиостро очень даже фигурируют. Жену склоняют давать показания о шарлатанстве графа – для его же блага. Великий Гете, отложив великие дела, колесит по Италии, собирая сведения о молодых годах Калиостро. За полтора года предварительного следствия были собраны все сплетни, и картина получилась чудесная.