Е.Антипов "Молох" б.темп. 1980

Часть 1 . http://anti-pov.livejournal.com/20182.html#cutid1

Часть 2.  http://anti-pov.livejournal.com/20790.html#cutid1

Часть 3.  http://anti-pov.livejournal.com/22125.html#cutid1

…В древнееврейском, как и в латыни, цифры обозначались буквами. Если написать знак Зверя «666» и «Нерон», получится одно и то же. А цифровые манипуляции с «Нероном» в греческой версии дают прямой намек на «убийцу матери».

Через 30 лет после Голгофы в Риме произошли события, которые запомнились христианскому миру не меньше, чем сама Голгофа. На газетном языке это звучит так: в Риме произошли погромы. Демонстративные, шокирующие.

В народе христиан отождествляли с иудеями, и если религиозные предубеждения были, то касались бы и тех и других. Но огульности не было. Брали христиан.

С откровенной агрессией Светоний пишет о христианстве как о лютой кровавой религии, о том, что христиане поедают младенцев и вытворяют такое, такое… «Истинное их преступление – это ненависть их к роду человеческому». Тактичный Тацит хоть и выражает сожаления по поводу погромов, но убеждения Светония разделяет. Нерон не исключение, нетерпимость была почти официальной. И это тем более странно – для Рима, лояльного абсолютно ко всем религиям: сами императоры меняли богов по настроению. А тут христианство, утешение и покорному рабу и кому угодно.

Итак, опасность. В терпении?

Уничтожение религиозных оппонентов было доведено крепкими руками исполнителей закона до театральной, впрочем, утонченности. На арены выплеснулась наглядная мифология. Традиционные хищники чередовались с лирикой, с сюжетами интимной связи Парсифаи с быком, которые в эпилоге сводились к голому девичьему трупу на восторженных рогах.

Тогда-то Нерон обратил прищуренный и пресыщенный взор на привлекательность скромной невинности. Чуть позже в Риме даже появится пикантная мода на женское благонравие. Любое «благо» надлежит оплачивать. Как правило, кровью. Поэтому чуть раньше этого «чуть позже» кровь была большая.

Неожиданное число христиан, отчаянная кротость, с которым принимался кошмар, вызывал восхищение у одних, ощущение чего-то мистического у других, задумчивость у третьих. Чем безотчетнее наступала жестокость, тем отчетливее проступала невиновность. Таким образом, резонанс событий июля-августа 64 года в центре цивилизованного мира дал мощнейший импульс для распространения христианства во всем цивилизованном мире.

Если история сохранила имя распятой Бландины или Перпетуи, шпильками поправлявшей волосы перед мордами хущников, впечатление, значит, было ярким. Как по сигналу дирижера, такие же кровавые драмы произошли в Лионе, Карфагене, тяжелые испытания выпали на долю Церквей Малой Азии, прокатились аресты христиан в Смирне. И везде свои герои, как мученик Антипа в Пергаме.

Понятие «религиозного преступления» существовало, но впервые в истории произошло объявление религии вне закона. Причем, христианства. Да кем – фигурой гротесковой, парадоксальной, человеком не самым злым, но капризным и непредсказуемым, артистом не самого безукоризненного вкуса, но отнюдь не бездарным поэтом, эдаким голубоглазым бестией. Получив Империю в 17 лет, Нерон обладал букетом качеств от интеллигентской психологичности до животного эгоизма. Отношения со злодейкой матерью сводились к формуле без метафор: вопрос жизни и смерти. Последняя фраза Нерона «какой артист погибает!» звучит как гимн пренебрежения к жизни, как философское кредо.

Накануне пожара 19 июля Нерон не мог не испытывать раздраженности в связи с чумой, унесшей 30 тысяч, плюс поражение в Британии, капитуляция армии в Армении, Сирия еле держалась. А еще Везувий 5 февраля 63 года сказал свое предпоследнее слово в судьбе Помпеи. Поэтому желание что-то предпринять, найти виновных, отвести душу совпадало с желанием некоторых оппонентов христианства расставить над христианством некоторые точки. Одним словом, Рим загорелся политически грамотно.

В связи с интригой вокруг казни христиан упоминается имя и Симона Волхва, в определенном смысле подтверждая мнение Климента Римского, что все эти события были результатом внутренней вражды одного этнического братства. А Тиберий Александр в период кровавых событий 64 года был в полной силе у императора, имел статус дворцового математика (так называли астрологов) и являлся, по сути, советником. При Калигуле и Клавдии очень был силен Агриппа ll.

Немалую поддержку для вступления на престол оказала иудейская община семье Германика. Агриппа ll, Тиберий Александр, Симон Волхв – это наиболее заметные политические фигуры от иудейской общины.

В это же время христианство делало свои первые, но уверенные шаги. Еще в 60 году римский наместник на Мальте принял христианство. Крестил его Павел. Однако противодействие было куда радикальнее: через год после Голгофы в Иудее казнен архидиакон Стефан, а за год до нероновских безумств казнен Иерусалимский архимандрит Яков.

В римских событиях 64 года слишком много обстоятельств указывают в направлении «внутренней розни»; розни настолько антагонистической, что причина пожара уже не принципиальна.

Через тридцать лет после Голгофы имя Христа зазвучало снова и с новой силой. В виде имен нарицательных и прилагательных оно зазвучало уже в Риме.

События 64 года в Риме совпадают с периодом активности политической жизни Иерусалима, тогда иерусалимское население изгнало царя Агриппу ll, тогда же преемником Альбина, в конце 64 года, на посту прокуратора стал Гессий Флор. Человек довольно злой, придирчивостью и способностью иудеев жаловаться по любому поводу доведенный до остервенения, он использовал вооруженный инцидент 16-17 мая 66 года, чтобы вывести римские войска из Иерусалима. Осталась только одна когорта – в башне Антония. Он рассчитывал получить в результате такой провокации основание для применения серьезной силы и, наконец, потушить этот тлеющий очаг революционности. Предлог он получил.

Агриппа ll, находившийся в Иерусалиме, тщетно пытался удержать процесс в русле. Оценив обстановку, он по-хорошему удалился. Внутри духовенства произошел категорический раскол. За стабилизацию активно выступали здравомыслящие люди, авторитетные ученые экстренно составляли мемуары по каноническому праву. Но радикалы во главе с Елеазаром врасплох захватили крепость Массаду на берегу Мертвого моря.

Партия умеренных направила к Флору послов с просьбой, пока не поздно, ввести войска, но Флор мстительно промолчал. Агриппа ll дал три тысячи арабских всадников, и вместе с ними партия порядка заняла верхний город. Нижний город заняли революционеры с Елеазаром и Менахемом во главе. Отец Менахема, Иуда Гавлонит, за 60 лет до этих событий тоже поднимал народ.

14 августа в Иерусалиме началась война. Дворец Агриппы ll был сожжен, часть «умеренных» укрылась на верхних этажах дворца Асмонеев. Через два дня была сожжена башня Антония и осажден верхний дворец, который 6 сентября был взят. Римский гарнизон, попрятавшись в трех башнях, действовал очень четко – притихли и не высовывались.

На фоне победной эйфории между Елеазаром и Менахемом начались раздоры. Поскольку был убит отец Елеазара, лидер партии порядка, Елеазар убил Менахема, а сторонники его укрылись в Массаду. Тем временем, при условии сохранения жизни, сдался и римский гарнизон; впрочем, был истреблен тут же. Живым остался Метилий, примипиларий когорты, принявший обрезание. Замок Кипрос у Иерихона был захвачен, римский гарнизон в замке Махерон сдался. За пять месяцев восстание распространилось широко, но вместо антиримского взрыва, население Сирии отреагировало по-своему, поняв это как сигнал к убийству евреев. С IV века до Р.Х. соседние народы относились к иудеям настороженно, но то, что началось, стало неожиданностью: в Кесарее за один час было убито 20.000. В свою очередь евреи начали убивать сирийцев в Филадельфии, Гесевоне, Геразе, Пелле, Скифополисе; они опустошили Декаполис и Гавлонитиду, выжгли Себасту и Аскалон, разрушили Анфедон и Газу. Они жгли деревни, убивали всех, кто не был евреем. Сирийцы не отставали. Южная Сирия стала сплошным полем битвы необычайной жестокости. В Скифополисе евреи дрались вместе с язычниками против своих единоверцев, что не помешало жителям Скифополиса потом перерезать в городе всех евреев. Еврейские погромы возобновлялись с новой силой в Аскалоне, Акре, Тире, Гиппосе, Гадаре. Уцелевших заключали в тюрьму. Эпидемия убийств распространилась и на Египет. В Александрийском амфитеатре возник конфликт, остановить который не удалось и Тиберию Александру (он несколько месяцев был префектом Александрии). Число трупов – 50.000.

Избиения евреев происходили и у парфян, поэтому какой-то умной римской политики во всем этом не было. Чтобы положить конец кровавому хаосу, Цестий Галл, императорский легат в Сирии, вышел из Антиохии на юг во главе значительной армии. Без особых затруднений он усмирил Галилею и 24 октября 66 года вступил в Гаваон, в десяти километрах от Иерусалима. Но был атакован и даже потерпел поражение. Послал парламентариев, их убили; подвергли жестокостям заодно и своих, кто этим возмутился. Используя этот маленький раздор, Цестий Галл все же очистил Гаваон и подошел к Иерусалиму. 30 октября он уже вступил в город, кое-что сжег и выстроил передовую линию перед дворцом Асмонеев. На приступ не пошел. Внутренняя оппозиция даже предлагала открыть ворота, но Цестий медлил, что Иосиф Флавий объясняет денежными интригами. На шестой день, 5 ноября, произошел-таки ужасный бой, мятежники готовы были сдаться, но если Иосиф Флавий обстановку оценивает верно, то последующие действия Цестия непонятны. Римляне отступили в лагерь, через день отступили в Гаваон и еще через два дня, с 8 ноября 66 года, бросив обозы как обузу, отступали уже налегке.

Новый поход был поручен Веспасиану.

Веспасиан и Тит Флавии войдут в историю с двумя античными шедеврами. И если цирк Тита со временем станет называться почему-то Колизеем, то крылатая фраза Веспасиана будет единодушно принята потомками без изменений: первые деньги с общественных туалетов Веспасиан поднес к благородному лицу сына и победоносно констатировал, что деньги не пахнут.

В марте 67 армия выступила. Первый удар пал на Галилею. Население пыталось сопротивляться, но даже внешняя угроза не способна была смирить конфликт внутренний: при осаде небольшого городка Иудифат (или Иотапата) защитники перебили друг друга. Тивериада, Тарихеи, Гамала были взяты после настоящей бойни. Под предводительством Иоанна долго сопротивлялась Гискала, в ноябре-декабре тоже пала. Иоанн (теперь уже Иоанн Гискала) пришел в Иерусалим, чтобы стать ключевой – и последней – фигурой Иудейской войны.

Веспасиан и Тит расположились на зимние квартиры в Кесарее и стали готовиться к осаде Иерусалима.

Несмотря на внешнюю для Иудеи опасность, опасность внутренняя, ввиду своей бескомпромиссности, оказалась страшнее. Под напором радикализма, лидеры освободительного движения 66 года в 67м выглядели консерваторами, а в начале 68го были убиты как враги нации. Шайки грабителей действовали вовсю, опираясь уже на идеологию.

«Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их».

В 33 году первосвященник Анна, тесть Иосифа Каиафы, спасая свой народ от гибели, то есть от потери стержневой идеологии, настоял на казни Иисуса. Символично, что призывами к здравому смыслу пытался спасти свой народ тридцать четыре года спустя Анна Младший, лидер умеренных. Попытки эти были оценены высшим баллом по шкале фанатизма, и труп его остался не погребенным. Зелоты, полные решимости доказать свою приверженность истинному учению, убили всех священников, кто подвернулся, отринув контрреволюционное сюсюканье об осквернении храма. Деспотизм был так велик, что никто не решался оплакивать убитых. Число убитых по подозрению «в умеренности» только из аристократического круга Иосиф Флавий определяет в 12.000. У зелотов и христиан был общий враг в лице саддукеев, рода Бени-Анны и всех тех, кто с именем Анны-старшего ассоциируется. Но такой общий знаменатель не спасал христиан от убийств. При попытках уйти из города их казнили, как очевидных предателей. Особенно город был потрясен смертью некоего Захарии, сына Варуха, который и христианином-то не был, только сочувствовал. Революционный трибунал единодушно оправдал этого всеми любимого и самого добродетельного человека Иерусалима, но зелоты его убили тут же, то есть в храме.

Иерусалимская христианская Церковь спасается в Пелле, в городе, где еще год назад вырезали евреев.

В начале 68 года император Веспасиан возобновил кампанию, которая была приостановлена в связи со смертью Нерона 9 июня 68г. После кровавой, но быстренькой чехарды Гальбы, Вителия и Отона – Отон был провозглашен через две недели после Вителия, – этот простоватый человек, Веспасиан Флавий, вместе с сыном Титом, станет императором, и вздох облегчения прокатится по закоулкам империи. Восстание легионов в Галлии, связанное с этой возней, всемирного резонанса не возымело, покоренные народы уже вкусили преимуществ жизни в единой системе, жизни без междоусобных, религиозных, гражданских и прочих войн – при экономическом, к тому же, благополучии.

Отсутствие реакции вызвало разочарование в Иудее, но фанатизма и анархии не ослабило. Иоанн Гискала, опираясь на группу галилеян и на жестокость, быстро заработал авторитет. В конце концов, жители Иерусалима восстали и вынудили Иоанна Гискалу со своими сикариями укрыться в храм. В качестве сдерживающей силы был выдвинут Симон, сын Гиоры, головорез еще тот. В начале войны он прославился в Идумее разбоями, у него был богатый опыт борьбы с религиозными ревнителями, он дважды пытался взять Иерусалим, а на третий раз Иерусалим сам открыл ему ворота. Войдя в город в марте 69-го, Симон оказался достойным конкурентом Иоанна Гискалы; теперь зверство приобрело правильную двухполюсную форму.

Итак, в городе главным стал Симон, в храме Иоанн Гискала, а третью партию возглавил Елеазар. Этот демагог без убеждений, грек по происхождению (не путать с Елеазаром, лидером восстания 66 года, который уже убил своего сподвижника Менахема), при жизни Анны Младшего был отстранен от политической борьбы. Теперь он тоже включился в процесс и с группой зелотов, отпавшей от Иоанна Гискалы, утвердился во внутренней ограде храма. Борьба трех партий за экономический приоритет, то есть за огромные запасы зерна, закончилась вполне логично: все запасы были сожжены. Положение жителей становилось ужасным, люди молились, чтобы пришли, наконец, римляне со своим хваленым порядком. Иоанн, сын Анны, вообще молил о разрушении города, который в эти последние дни был провозглашен столицей мира.

Когда революция начинает сама себя пожирать, с обывательской точки зрения это фаза немощного затухания, но это – апогей.

Предсказанное время звезды Востока настало, а полной ясности с Избавителем все-таки еще не было: для Рима Иисус еще не был той фигурой, предсказанной. Поэтому намеки на высокие пророчества и прочий шепот Иосифа Флавия воспринимались Веспасианом благосклонно. Прилагая воинские таланты для борьбы с иерусалимскими фанатиками с одной стороны, с другой, благодаря доброжелательному окружению астрологов, халдеев, магов, Веспасиан и Тит относились к иудаизму с интересом и уважением. Подогревая, таким образом, и веру в свое предназначение.

Тит выехал из Александрии во главе четырех легионов и многочисленных сирийских союзников. Иерусалим – что означает «мирное место» – считался самым укрепленным городом в мире и представлял собой систему внутренних крепостей. В начале апреля Тит прибыл в Гакааф-Саул, что в шести километрах от Иерусалима, а числа 10го стал лагерем возле башни Псефины. И тут же был тяжело ранен. Партии, продолжавшие биться между собой, объединились. Тем не менее, в конце апреля римляне вошли в первую ограду и захватили северную часть. Спустя пять дней приступом взята и вторая стена, ограда Акрополя – то есть половина города. 12 мая атаковали Антониеву башню. Тит, суеверно поглядывая на храм, предложил решить это дело полюбовно. После отказа римляне приступили к осаде и террору. От этого отвага евреев только возрастала. 27 и 29 мая они напали на римлян в лагере и сожгли осадные машины. Как результат – уныние, мистический озноб и дезертирство. Тит создает блокаду, осажденные добывают продовольствие обысками; всякий, кто имеет румяный вид, подвергается пыткам. Голод и болезни соседствуют с бешенством и безумием. Распространяются вести о скором избавлении, при этом убивают каждого нытика. Запрещен коллективный плач и прочие сборища. Первосвященник Матфий, по чьей инициативе в город был впущен головорез Симон, по приказу Симона казнен. Но сначала, на глазах Матфия, казнены три его сына.

Римляне казнят пленных сотнями, не хватает древесины для распятий. Иосиф Флавий пытается завязать диалог с городом, но только вызывает недоверие обеих сторон. 2 июля Антониеву башню начинают долбать новыми машинами. Через три дня эта крепость, некогда бывшая резиденцией Пилата, разрушена до основания. Теперь – храм. 17 июля прекращается богослужение, ибо совершать некому. Известие об этом распространилось и за пределы города. Снова включается Иосиф, он кричит туда, за стены, что Тит разрешает Иоанну Гискале выйти в любом составе, что служение начнется снова, что Иоанну для этого будет предоставлен выбор священников. Часть людей бежит в римский лагерь, смертники остаются.

28 июля начинается атака храма. Со 2 августа мощные машины бессмысленно бьют в стены, но 8 августа удается поджечь ворота. Евреи этим поражены. На следующий день Тит приказал затушить пожар и созвал совет. Присутствовал Тиберий Александр. По Иосифу, Тит был против разрушения. Проведя три года в окружении евреев (особенно Вереники, сестры Агриппы ll), Тит впитал отношение к храму как к мировому чуду. Впрочем, наряду с истинной добротой характеру Тита свойственны поза и лицемерие. Достоверно одно: команды сжечь храм он не отдавал.

Утром 10 августа 70 года, предупредив римскую атаку, евреи вступили в бой. Бой закончился никак, Тит отступил, оставив отряд. Отряд тут же был атакован, атака отбита, и в суматохе римляне вбежали в храм.

Титу сообщили, что из окон храма валит дым. Тит жестами приказывал тушить пожар, но в суматохе его не понимали или делали вид. Когда Тит был в храме, огонь еще не проник в центральное здание, и Тит в первый и последний раз увидел то, о чем столько слышал от Агриппы, Иосифа, Вереники. Тит еще предпринял попытку остановить огонь, но огонь было не остановить.

…Бои продолжались еще месяц. Оставался еще древний Сион – верхний город, где укрылись Иоанн Гискала и Симон, еще была осада дворца Иродов и систематическое уничтожение нижнего города. Находили в домах людей похожих на живые скелеты, находили и умерших, и убитых. В связи с паломничеством на Пасху, число погибших при осаде оказалось фантастическим. Число это останется невероятным и для последующих тысячелетий. Только 97 000 отдано в рабство. Массада держалась до 73 года.

«Видишь сии великие здания? Все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне». От «мирного места» осталось три башни, Западная стена и несколько лачуг.

В 122 году Адриан выстроил Иерусалим уже под именем Элия Капитолина, но через тринадцать лет, после восстания Бар-Кохбы, снова разрушил. Адриан запретил проживать иудеям в Иудее. Иудея перестала быть.