1. http://anti-pov.livejournal.com/20182.html#cutid1
2. http://anti-pov.livejournal.com/20790.html#cutid1



Е.Антипов. Зиккурат. Б.акв. 1980.

 

Когда мы говорим "Македонская фаланга", мы представляем себе Александра. Но фалангу придумал Филипп, отец его. И завоевания начал он же. Так что, у них это наследственное. В 332г. до Р.Х. Александр Македонский умер. По всем признакам, отравлен. Александр умер, осталась империя. Столицей державы Селевкидов (преемников Александра) стала Александрия Египетская. Вообще, Александр оставил о себе 24 Александрии, до нынешних времен дожили не многие, одна из них не так давно называлась Ленинаканом.

 

Центр мировой культуры надолго обосновался в Александрии. Все исторические, научные, литературные и религиозные источники в виде оригиналов или копий были аккумулированы там. В эпоху эллинизма, точнее, в царствование Птолемея II Филадельфа (283 – 247гг. до Р.Х.), Тора была переведена на греческий язык. Древнееврейский, на котором была написана большая часть Священных Книг, был уже языком мертвым. В переводном виде она получила название Септуагинта («Семьдесят») и считалось, что это число переводчиков. Переведена же она была двумя еврейскими учеными в Александрии, а цифра указывает на универсальность, на связь с семьюдесятью народами, упоминаемыми в главе 10 Книги Бытия. Впрочем, была и Пешитта, т.е. «Простой», перевод на арамейский, распространенный тогда язык. Но параллельно с письменным законом всегда существовал и устный. Он был запрещен для разглашения в среде непосвященных. Более поздний Талмуд также запрещал обучать неевреев Торе под страхом смерти, поэтому александрийский перевод передавал, скорее, литературный смысл, нежели мистический.

Вообще, эллинизм произвел настолько сильное впечатление на весь мир, что в 175 г до Р.Х. Язон, боровшийся за сан первосвященника в Иудее, просил Антиоха IV Эвпатора (Иудея тоже была под Селевкидами) разрешить гимназию в Иерусалиме, а жителей – причем, не просто просил, а за деньги, – считать антиохийцами. Греческая культура привлекала и обрядами и публичными играми. Процесс мирной эллинизации поглотил бы Иудею и, следовательно, иудаизм, но Антиох решил все сделать быстро: под страхом смерти запретил обряды, Иерусалимский храм стал храмом Зевса, – и дальнейшие преследования спасли иудейскую веру.

Сам исторический опыт предлагает политтехнологам рычаги стимуляции религиозного энтузиазма. Если такие рычаги и предполагают кровь своего народа, то «во спасение» почему бы и не кровь: имя Адольфа Гитлера ХХ век накрепко связал с уничтожением евреев; имена же крупнейших промышленников и банкиров, субсидировавших гитлеровские программы, этнически созвучны с именами жертв. Вспомнив, что через три года по окончанию «гитлеровских программ» было воссоздано древнее государство – уникальнейший случай в истории, – цена в сотни тысяч жизней может показаться умеренной. В этой мысли есть цинизм, но нет подтасовки: в 1957 году резолюцией ООН идеология иудаизма отнесена в категорию явлений антигуманных.

Итак, чем притягательней для древнего цивилизованного мира становился эллинизм – что неминуемо вело к вхождению в цивилизованный мир на равных основаниях, – тем черты идеологической оппозиции становились жестче. В то время как прагматично настроенные верхи склонялись к эллинизму, оппозиционное движение оформлялось в секту Хасидим, «благочестивые». В период последующих восстаний секта уже играет политическую роль. В результате бестактно-бескомпромиссных решений Антиоха Епифана, имевших, похоже, только оскорбительные намерения, и после восстания (171г. до Р.Х.) Антиох IV Епифан Иерусалим разрушил. Через четыре года вспыхнуло еще одно – невероятно успешное – восстание, которое возглавил простой священник Матафия из рода Асмонеев (Хасмонеев). В 164г. до Р.Х. сын Матафии Иуда Маккавей, то есть «Молот», взял Иерусалим, и в статусе спонтанного верховного жреца провел некоторые реформы: распределил жреческие должности независимо от знатности рода. Борьба за национальную независимость, имевшая характер борьбы за религию, в дальнейшем трансформируется в борьбу за установление власти Асмонеев. В 160г. до Р.Х. Иудея вновь была разгромлена, Маккавей убит. После смерти Антиоха IV, Иудея добилась независимости (142г. до Р.Х.), но при Антиохе VII Сидете (139 – 129гг. до Р.Х.) была завоевана снова. После распада державы Селевкидов государство Асмонеев обретает независимость, а первосвященники начинают принимать царский сан. От борьбы за независимость иудейская теократия переходит к силовой интеграции: Галилея, Идумея, Келесирия, гавани Аскалон, Газа и др. завоеваны и присоединены. Набеги первых Маккавеев сменились принудительным распространением иудаизма, судьба иноверцев при этом была незавидной. Что, по тем временам, было довольно странным.

На фоне такой политики уже в самой Иудее происходят серьезнейшие метаморфозы. Формирование религиозных законов по заветам Иезекиля безоговорочно не принимается и за сто лет до казни Христа коллизия достигает пиковых значений: возникают секты, оппозиционные традиционному культу. Происходит массовое восстание против жесткой диктатуры, как духовной, так и светской.

После массовых религиозных восстаний и гражданских войн, в 63 году до Р.Х. в Иудее был установлен римский порядок. То есть Иудея была завоевана Римом. А через 129 лет, в 66 году после Р.Х. ситуация зеркально отразилась. Восстание, начавшееся против римского порядка, переросло в гражданскую и религиозную войну. И более жестокой и кровавой гражданской войны древний мир еще не знал.

Результатом этой войны стало разрушение Иерусалима (70 г.) и уничтожение Иудеи. («И рассеет тебя Господь по всем народам от края земли и до края земли… но и между этими народами не успокоишься, и не будет места покоя для ноги твоей»).

Корректирование религиозных законов стало умереннее, но не прекратилось. И процесс этот приобрел латентный и очень формальный характер. Массореты (книжники), то есть хранители традиций, изъяли из всех синагог списки священных книг и подвергли их редактуре. В дальнейшем ни одна из книг Священного Писания не передавалась в синагогу – под страхом проклятья – без рецензии двенадцати книжников. В результате Мария из «девы» стала «молодой женщиной». Видимо, факт рождения девой посчитали ненаучным. Хотя у Исайи предсказано, что родит дева.

Тора сменила устное предание, Талмуд сменил Тору. Талмуд был начат в Ямини, куда еще до разрушения 70 года был перенесен Синедрион.

На заре христианства собор богословов постановил объединить Ветхий и Новый Завет. У двух частей, составивших оксюморон «иудо-христианство», общей точкой является география и этнос. Никакие верования даже через черточку с собой иудаизм не признавал. Например, закон Константина, запрещавший евреям держать рабов-христиан, был даже объявлен фарисеями очередным преследованием.

А во времена Константина иудейское правительство находилось в Уше.

Пример Иудейской войны, имевшей в основе давние, тлеющие противоречия, показал, какого испепеляющего накала эти противоречия могут достигать.

Внутренний конфликт единого этноса обрел хронические и неразрешимые формы. Вместе с народом, прошедшим по земле в торговых экспедициях, в шлейфе завоевательных эпидемий или просто от гонений, косвенно в сферу конфликта оказалось втянутым и все человечество. Оно не очень-то разбиралось в религиозных коллизиях, в борьбе двух этических доктрин и либо лицемерно делало вид, что никакой проблемы не существует, либо ставило знак полного тождества между упомянутой проблемой и упомянутым этносом. Приняв от толкователей Иеговы правила существования, еврей становится пожизненным заложником сложнейшей дисциплины, а в обмен на абстрактную перспективу обретает статус вечного интервента. Как следует из Книги Премудрости, страх перед Иеговой и есть начало премудрости. «У этого народа всегда существовало превосходное по своим качествам меньшинство; в этом его величие; но никогда ни в одной группе людей не бывало такой ярости, такого пыла во взаимном истреблении». Эта фраза французского историка XIX века Жозефа Эрнеста Ренана могла бы стать эпиграфом к Иудейской войне.

Даже приняв иное вероисповедание, и все равно не избавленный от родимого пятна недоверия, еврей обрекает себя на иной страх, ибо помнит и главу 25 Книги Чисел: «убейте каждый людей своих, прилепившихся к Ваал-Фегору».

Антисемитизм явление в своей неразборчивости очень поверхностное и, соответственно, неумное. Потому что национальность вообще ни при чем. Только еврей, национальности, между прочим, не выбиравший, может ответить, насколько болевой является точка соприкосновения здравого смысла и запутанных древних правил – эта вечная, на стыке двух непреложных категорий, искра генетический драмы.